Колесница славы




….Со Сципионом Цезарь впереди
Шел одесную госпожи прекрасной.
Кто ближе к ней, попробуй рассуди!
Прельщала одного любовь напрасно.
Другой любил, но доблестен, и вот,
Прологу величавому согласно,
Во всеоружьи доблестный народ,
Как будто вновь на древний Капитолий,
Куда Священный путь, как встарь, ведет,
Шел строем, удостоен славной доли.
Отмечены все были как один
Предначертаньем некой высшей воли;
И каждый говорил, как властелин.
Двух первых в том строю сопровождали
Наследник одного, другого сын:
Подобного ему найдешь едва ли.
А дальше те, которые врагам
Путь собственною грудью преграждали;
Три сына двум сопутствуют отцам.
Шел впереди один, другие следом.
Последний равен первым храбрецам.

…А вот старик, воитель терпеливый,
Умом своим достигший торжества:
Урок, для Ганнибала несчастливый.
Два Фабия других, Катона два,
Два Павла, Брута два и два Марцелла
И Регул, чья любовь была права;
Фабриций, чести преданный всецело,

…С ним Курий, пренебрегший златом смело;
Серран и Цинциннат не в первый раз
Друг с другом рядом; видел я Камилла,
Чей благородный пыл весь век не гас,
Чьих дел слепая зависть не затмила,
Так что вернулся изгнанный назад,
Куда его вела благая сила.
Казнивший сына, шествовал Торкват,
Чья доблесть в этой каре неповинна:
Долг воинский превыше всех утрат.
Я видел Дециев, отца и сына.
Обоих в битве пасть обрек обет,
И для двоих была судьба едина.
Там Курций был, целитель наших бед.
Он в бездну ринулся, вооруженный,
На Форуме покинув этот свет…

…И вот среди других я узнаю
Того, кто был своим ударом тщетным
Разгневан так, что руку жег свою.
И тот был там, кто натиском ответным
Гордыню Карфагена покарав,
Грозил его флотилиям несметным.

…А вот обязанный своим прозваньем
Тому, что был он в жизни быстроног,
Войне привержен всем существованьем,
Шел воин милосердный вслед за ним,
Возвышенным блистая дарованьем.
Там был Волумний, тот, кого мы чтим.
Осилил он добром не без усилий
Того, кто, злобный, был неукротим.
Шагали следом Косс, Филон, Рутилий.
От них, светлейших, как бы в стороне,
Израненные, трое проходили:
Три пламенника, стойких на войне,
Дентат, Марк Сергий, благородный Сцева…

…Возвышенного полон изумленья,
Я созерцал великий Марсов род;
Подобного не сыщешь поколенья!

…Возглавил Ганнибал иноплеменных,
Вторым шагал воинственный Ахилл,
Он первый в песнопеньях совершенных;
Два перса, два троянца, с ними был
Филипп,с ним тот, которому от Пеллы
До Индии дойти достало сил.
В своих стремленьях люди слишком смелы.
Вот Александр, которому вдали
Самой судьбой указаны пределы.

…Шел Нестор многомудрый с ясным взглядом,
И с Менелаем шел Агамемнон;
Для них обоих жены были ядом,
Так что весь мир потом терпел урон…

…Освободитель греков Мильтиад,
Чей сын, свободой жертвуя своею,
За мертвого отца вступиться рад;
И Фемистокл сопутствовал Тезею,
И греческий Фабриций Аристид,
Приравненный к последнему злодею
Изгнанием; отважных вечно чтит
Тот, кто сравнить способен их деянья
С пороками других, чья кара — стыд.
Сподобившись посмертного изгнанья,
Шел Фокион, сопутствуя троим,
Такого ли достоин воздаянья!
Был добрый Пирр причислен также к ним,
И Масинисса, друг наш непритворный,
Без римлян сожалением томим.
Как соглядатай или как дозорный,
Шел Гиерон, шел грозный Гамилькар,
Противник наш заклятый и упорный.

…Шел первым тот, кто выстроить обитель
Для Господа среди людей хотел.
Шел вслед за ним рачительный строитель,
Который принял царственный удел.
Воздвиг святое здание наследник,
Душою не вполне при этом цел.
За ними следом Божий собеседник,
Один свершивший все, что Бог сказал,
Чем хвастать не посмеет проповедник.
Шел следом тот, кто солнце привязал,
Преследуя врагов неумолимо.
Небесным сводом двигать он дерзал.
Простое слово столь неодолимо,
Подвигнутое волею Творца
И верою, вовек неколебимой.
Потом я видел нашего отца,
Покинувшего свой надел непрочный,
Чтобы найти блаженство без конца.
С ним сын и внук, над коим в час полночный
Тесть подшутил, невесту подменив.
Поодаль шел Иосиф непорочный.
Все остальное как бы заслонив,
Шел тот, в кого мятежный дух внедрился,
Ущерб людскому роду причинив;
Тот, кто ковчег построить умудрился
И тот, кто башню строил, чтобы грех
В людских заблудших душах воцарился.
Иуда шел, который пал за всех,
Отстаивая отчие законы,
Как будто смерть — утеха из утех.
Устал я, в наблюденья погруженный,
Но мысль моя была развлечена:
Предстали мне прославленные жены.
Вот Антиопа, чей удел — война;
Ориция и с нею Ипполита,
Сыновнею судьбой удручена;
И Меналиппа с ней в бою добыта
Самим Алкидом; взял сестру Тезей.
Была напрасной храбрая защита.
Одна вдова  всех воинов храбрей.
За сына мстя, она казнила Кира,
Лишив его при этом славы всей,
И слух о ней достиг пределов мира,
Грядущим возвещая временам
О преступленьях павшего кумира.

…А эту беспощадную вдову,
Ту, чьей рукой любовник обезглавлен,
Юдифь  неужто я не назову?

…Там Готфрид был, достойный вечной славы.
К святому делу помыслы стремя,
Он шел, зиждитель праведной державы,
Хотя сегодня тщетен гневный зов,
И защитить от вражеской потравы
Никто Святую Землю не готов.

…И там Ланкастер доблестный, чья власть
И ярость — горя франкского причина.
И я, налюбовавшись прошлым всласть,
Искал знакомых мне в когорте славной,
Тех, кто при мне избрал благую часть.
Там были отошедшие недавно.
Замкнули двое наших этот строй.
Один, прославлен мудростью державной,
Король, известный также добротой,
По всем приметам Аргус прозорливый.
Другой — Колонна благородный мой,
Великодушный и благочестивый.

…Очей не в силах с доблестных свести,
Услышал я: «Не забывай закона!
Здесь не одно оружие в чести».
Взглянув налево, вижу я Платона.
Шел первым тот, чей многомудрый взор
Почти достиг уже Господня Трона.
С ним Аристотель, рядом Пифагор,
Нашедший философии названье,
Которое мы помним до сих пор.
Сократ и Ксенофонт и в дарованье
Не ведающий равного старик.
Весь древний мир — его завоеванье.

…Марк Туллий шел, явив издалека
Цветенье речи нашей плодотворной,
Блистательные очи языка.
Шел Демосфен, стремившийся упорно
Всех превзойти на поприще своем,
Уверенный, что быть вторым позорно.

…Так много ненаглядных на виду,
Что не прийти нельзя душе в смятенье:
И взор и мысль блуждают, как в бреду.

…Тит Ливий шел, испытывая гнев:
Подобная вражда неукротима.
Наукою своею овладев,
Тот Плиний, в чьих глазах вся жизнь едина,
Шел, собственную гибель проглядев.

…Шел Геродот, чьим гением зачаты
Подобные труды, за ним вослед
Евклид, круги чертивший и квадраты.
И камень преткновенья нам во вред,
Порфирий, в чьем колчане силлогизмы.
Он мог бы причинить немало бед,
Направив против истины софизмы.

…В раздумий глубоком Демокрит,
Себя лишивший зрения и злата.
«Все знаю», — Гиппий старый говорит.
Утратив мир в сомнительных значеньях,
По-прежнему Аркесилай мудрит.
Скрыт мудрый Гераклит в своих реченьях,
Зато, пожалуй, слишком обнажен
Был циник Диоген в своих влеченьях.
Там тот, кто прибылью считал урон,
Поля забросив, тучные от века,
Бесценными товарами гружен.
Там Дикеарх, пример для человека.
Беседуя, кто прав и кто не прав,
Идут Квинтилиан, Плутарх, Сенека.
Там были те, кто, море взволновав,
Умами свирепели в буйстве диком,
Хвостами ради гибельных забав
Сцеплялись, как драконы; львиным рыком
Пугали слабых духом: что за прок
В подобном нестроении великом?

…Там Антисфен, собрат Анаксимена;
И там Зенон, одну разжавший длань,
Другой кулак сжимает неизменно…

Эти великолепные стихи –  «Триумф Славы» Франческо Петрарки. Как стало понятным, здесь описывается шествие знаменитых людей древности – королей, поэтов, философов, кондотьеров и т. д.
Архаично, Триумфы – это официальное чествование, устраивавшееся римским сенатом полководцу-победителю, принявшее форму величественного шествия по улицам Рима, в котором победитель ехал на богато украшенной колеснице, запряженной лошадьми белой масти.
Уже ренессансная Италия с ее любовью к публичным представлениям, которая долго проявлялась в традиционных религиозных процессиях, возродила триумф как в честь итальянских государей и военачальников, так и в честь богов и героев, знаменитых поэтов языческой античности, свободных искусств и т.д.
Именно у Петрарки (1304-1374) в цикле из шести поэм «Триумфы», каждая следующая фигура торжествует над предыдущей: первой приходит Любовь, за нею Милосердие, Смерть, Слава, Время и Вечность.
Иллюстрации к циклу Петрарки, появившись в XV в., выросли в чрезвычайно популярную в ренессансной и барочной живописи тему триумфальной колесницы (при том, что карета упомянута Петраркой только в первом случае: огненная колесница, которую везут четыре белоснежные лошади и в которой находится юноша с луком и стрелами – Купидон ) с аллегорической или мифологической фигурой. Этот цикл традиционно изображался - не всегда полностью - на итальянских свадебных сундуках (итал. - cassoni), а в виде отдельных сцен и в других местах. За пределами Италии эти аллегории редко встречаются, но иногда их можно найти на французских и фламандских гобеленах XV и XVI вв.

СЛАВА предстает женской фигурой : обычно крылата и трубит в трубу, колесницу везут слоны (чаще всего) или лошади или львы. Слон - это животное, которое может прожить до трехсот лет: значительный период времени, который в общем смысле - это то, к чему стремится Слава, –  так пишет о нём Плиний в своей «Истории природы». Слон символизирует мудрость, проницательность, долголетие, преодоление смерти, вечность; cилу, энергию; процветание, счастье. Исключительно подходящий его образ, благодаря своим физическим характеристикам, то есть величине, которая прежде всего аллегорически связана с величием Славы, животное было повсеместно уважаемо за его добродетельность и его мудрый способ поведения.

Триумфы Славы, авторство неизвестно, XVI век


Иногда Слава держит в правой реке меч (символ верховной власти), а в левой – маленькую фигурку Купидона. Она может стоять на глобусе с крылатыми трубами или сидеть на троне. В руке также может быть скипетр. Или оливковая ветвь. Труба означает всеобщее провозглашение, распространяемое в пределах всего человечества. Оливковая ветвь показывает доброту славы и искренность человека, известного своими прославленными делами. Белые крылья свидетельствуют о чистоте и скорости распространения хорошей славы. Скипетр является символом власти, верховной власти.
В процессии могут также присутствовать короли, государственные мужи или античные поэты и историки, которых Слава почтила. Как правило, уровнем ниже ее сопровождает фигура Смерти, над которой Слава «восторжествовала».
К этой теме обращались Пезеллино, Лоренцо Коста, Синьорелли, Ло Скеджа, Якопо дель Селлайо, Перуджино, и т.д., а также более поздние художники.

«Триумф Славы», Zanobi Strozzi, 1440-45 г.г.


«Триумф Славы», Тициан ; (новая гравировка 1750)


 «Триумф Славы», автор неизвестен, XVI век



Слава высоко ценилась всегда, начиная с глубокой первобытности, когда прославлялись великие охотники, воины, сказители, колдуны. В античности и Средние века за славу соревновались ученые и поэты, полководцы и короли, схимники и кардиналы, актеры и пророки, рыцари и их дамы. Порой ради славы люди были готовы на все. Так, императору Нерону во что бы то ни стало хотелось приобрести славу актера, императору Коммоду – гладиатора, а Герострат поджег храм Артемиды, который считался одним из семи чудес света.
Письменность стала принципиально новой технологией увековечения и прославления. При этом обычный писчий материал (глина, папирус, но в меньшей степени пергамент) был недорогим. Поэтому письменность стала более демократичной и массовой формой закрепления информации. С помощью этой технологии удалось прославить и увековечить множество людей, память о которых иначе бы канула в Лету. Но и сами «люди книги» получили большой кусок пирога славы.
Известность иногда могла давать больше власти и материальных благ. Более известные врачи, повара, астрологи имели больше «клиентов» и более высокие «гонорары». Например, в Древнем Китае правители иногда приглашали к себе знаменитых мудрецов и щедро одаривали . Слава вождя привлекала в его дружину. Вокруг легендарных волхвов или друидов собирались многочисленные ученики и т. д. Однако как ни ценна была личная известность для определенных людей, все же в доиндустриальную эпоху (когда и вообще грамотных людей было не так много) число тех, кто с ее помощью получал основные средства к существованию или мог их резко увеличить, было незначительным.
Дело в том, что в архаических обществах, как правило, главными социальными характеристиками были знатность, сословное положение, членство в корпорации, земельное богатство, близость к власти. Личная же известность выполняла роль маркера для дополнительной дифференциации в среде более или менее социально равных людей.
Технологии возвеличивания и прославления возникали и менялись вместе с прогрессом общества. Например, вместе с появлением сложных и сверхсложных аграрных обществ появились и архитектурные технологии, позволяющие создавать монументальные сооружения, посвященные памяти выдающихся лиц и монархов: от курганов до пирамид. Естественно, что такие технологии были доступны только аристократам и царям.

Разумеется, люди прошлых эпох не были моральнее современных, и очень часто, когда дело касалось выгоды, они поступали по принципу римского императора Веспасиана: «Деньги не пахнут». Но поскольку слава не давала существенных доходов, она в основном ассоциировалась с реально выдающимися делами и заслугами, а худой славы (нехорошей известности) люди избегали, как заразы.
«Славу и славных, – славили» : в поэзии, в живописи и т.д…

«Триумф Цезаря», Jan van der Straet, ~ 1612



Карта Таро «Колесница» воплощает в себе триумф Славы.
Ещё в манускрипте XV века «Sermones de Ludo cum Aliis», где впервые «чёрным по белому»  упоминается список козырей Таро, за «Колесницей» следует карта «Стойкость» (Сила) : в общем-то, тот же порядок, как и в более поздних картах Таро ; хотя в случае «Sermones de Ludo cum Aliis», Колесница идет под №8, так как Умеренность здесь не №14, но №6.


Собственно «Стойкость» (Сила) как христианская добродетель, показывает, что стремление к власти и славе (Колесница), должно быть «подкреплено» путем обращения к этой добродетели ; Стойкость занимает видное место среди добродетелей как раз ввиду того, что во многом нацелена на страстные желания, которые по отношению к Славе выражаются в стремлении к величию и благодаря праведным делам уже к нетленной славе ; подкрепленные действиями на основе благородства духа (Стойкость-Сила).
Затем над всем этим «торжествует» Время ( Старик- время/Отшельник). Слава может как остаться в веках, так и не быть вечной.


По Петрарки :

- смерть побеждается славой (прославивший свое имя обретает бессмертие),
- слава побеждается временем (мирская слава проходит со временем),
- время побеждается вечностью (для вечности время не имеет значения).

В колодах Висконти-Сфорца (Пирпонт-Морган-Бергамо и Кэри-Йель), на картах Колесницы изображена женская фигура в колеснице с двумя белоснежными лошадьми – прямая отсылка к «Триумфу Славы». Возможно, здесь также присутствует и мотив «Триумфа Целомудрия».


Триумф Целомудрия. Пезеллино , ок. 1448


 Триумф Славы. Пезеллино, ок. 1448



Интересна и следующая карта Колесницы : карта из неизвестной колоды, скорее всего из Феррары и датируется примерно 1450 годом


Здесь двое молодых людей едут на лошадях, запряженных в колесницу; на ней восседает дама, держащая меч в левой руке и скипетр в правой ; её сопровождают четыре девушки (приближенные ?). Не исключено, что это свадебная процессия, и изображение тогда рассматривается как «брачная колесница» после возможной предыдущей карты, на которой в ранних колодах изображалась пара влюбленных (карта Любовь/Любовник).Триумф Целомудрия – карта Любовь/Любовник/Влюбленные ? 

Колесница из феррарской колоды XV века, произведенной либо для семейства Д'Эсте, либо для Алессандро Сфорца


Колесницы из Minchiate Etruria и Mitelli tarocchini


Часто «триумфатором» на Колеснице предстает мужская фигура : это обозначено еще в первых колодах Таро (Таро Карла VI, ранний Minchiate) и уже закреплено в более поздних (Марсельское, Вевилль и т.д).
На «колесничей» карте из Таро Карла VI, триумфатор выглядит более чем воинственно : в одной руке он держит меч, в другой у него – секира (алебарда)


Ниже : колоды Pierre Madenie (№7), Vieville (№8), ранний Minchiate (№10), Jean Dodal (№7)


В общем-то, это логичный перенос на карты Колесницы «символического героя», который всегда был связан с мужским архетипом, и возможно даже вполне себе реальной исторической фигурой. Во многом это связано с войнами/воинской доблестью и как следствие, - славой : война всегда дает больше шансов совершить подвиг. Военные действия (в отличие от обычного управления, где ошибки могут быть скрыты или прощены) требуют результата, при этом часто неважно, кто именно его достигнет, главное, чтобы он был. Поэтому война больше позволяет выдвинуться по заслугам, чем обычная жизнь. И в целом нестабильная ситуация нуждается в неординарных людях – а это все возможности для получения славы. Чем крепче порядок, тем сложнее и дольше продвигаться «вверх, к славе», тем труднее привлечь к себе внимание тех, кто способен обеспечить славу.
Для римских полководцев наивысшей наградой являлся триумф – торжественная процессия в честь выдающейся победы, посвящаемая богам римского государства. Получить триумф было заветной мечтой каждого римского военачальника.

Этот гобелен (ниже) представляет « Триумф Марса» и был сделан в начале восемнадцатого века в престижной мастерской Лейнье. Автор Ян ван Орли, похоже, был вдохновлен знаменитым Триумфом Александра Великого. Сцена, изображенная здесь, показывает бога войны на колеснице, двигаемой двумя львами, в сопровождении великолепной процессии.


«Триумф Марса», Antoine Caron, 1570


Например, в Спарте, как известно, всячески поощряли мужество, смелость, умение стойко переносить боль и т. п. именно через систему специального воспитания и публичного морального поощрения-наказания, в том числе прославления и позора. Во многих варварских обществах (например, у североамериканских индейцев) были довольно сложные ритуалы прославления военно-грабительских подвигов юношей и мужчин. Каждый должен был отчитаться о своих подвигах на специальных собраниях; также имелись обычаи, которые вынуждали юношей стремиться к славе (в том числе запрет жениться тому, кто не убил ни одного врага).
Это видится интересным в контексте следования двух «мужских» карт : «Колесница» (Слава) >>> «Сила» (Мужество/Стойкость).

На некоторых картах Колесницы триумфатор предстает в крылатом шлеме (напр : Tarocchino Al Leone (1770), изображение с листа Ротшильда)


Однако, никакого отношения к Меркурию (как можно подумать изначально) эти шлемы скорее всего не имеют : крылья на таких шлемах – это элемент чисто воинского обмундирования. Крылатые шлемы были распространены еще в 5-3 в.в до н.э. в центральной Италии у самнитов. Причем шлемы могли быть греческие или этрусские, к которым самниты приклепывали крылья. «Мода» на крылья была распространена и в Средние века и даже позже ; нередко подобные шлемы использовалась в геральдике. 

В Tarot de Paris, на карте Колесницы изображен триумфатор в колеснице запряженной лебедями


Солнцебог Аполлон нередко изображался летящим на колеснице запряженной лебедями, или на триподе с лебедиными крыльями (слева) : Аполлон неродящие времена года пребывает в Гиперборее, где хранит свои стрелы, куда улетает на лебеде (Вакхилид, песнь 16, «Для дельфийцев») ; Аполлон - бог Света, стреловержец (Гомер, «К Аполлону Пифийскому», «К Аполлону Делосскому»), ему посвящен белый лебедь, на котором бог и улетает в Гиперборею; В колоде Mantegna (XV век) на карте №20, «Apollo», изображен Аполлон с двумя лебедями (справа).


Да и лебедь – птица благородная. А связь Аполлона со славой, той, что «солнечная» и так, очевидна.

А. Ходоровски так рассматривает иконографию карты Колесница из Марсельского Таро :

Колесница это число 7 в первой серии Старших Арканов. Это основное число, делимое только на себя, и это также самое активное из всех нечетных чисел. Поэтому Колесница является значимым представлением действия в каждой области, в себе и в мире. В отличие от Императрицы, которая занимает соответствующее положение в квадрате Земли и указывает на движение вперед без каких-либо явных целей, Колесница хорошо понимает, куда она движется.

Карта состоит из трех основных плоскостей: две лошади, транспортное средство, и его водитель, который может быть идентифицирован как принц, потому что он носит корону. Только половина этого принца видна, та половина, что выше талии. Некоторые читатели, раскачиваясь на волнах своих проекций, видели его как карлика с атрофией ног или как девушку в маске. Его лицо демонстрирует нам зрелость и благородство. Транспортное средство, квадрат телесного цвета, закопано в земле, что позволяет нам сказать, что он не движется вперед. На самом деле он движется с движением планеты, а это самая первичная форма движения. Потому что Колесница едина с Землей, то она не имеет необходимости в собственном движении. Это зеркало вращения планеты. Колесница принца может быть Большой Медведицей, Солнечной колесницей Аполлона, или рыцарем в поисках Грааля. Две лошади, тянущие его транспортное средство, изображены так же, как собака Дурака, светло-голубым цветом. Таким образом, животная природа оказывается одухотворенной. Мы можем определить лошадь справа от нас как женский элемент, поскольку у нее длинные ресницы и закрытые глаза, а лошадь слева как мужской элемент. Две взаимодополняющих энергии – мужская и женская, реализуют единство. В то время как их передние ноги создают впечатление движения в противоположных направлениях, их головы и взгляды направлены одинаково: это потому, что они представляют собой единство противоположностей на энергетическом плане. На груди лошадей мы видим алхимический символ золота: инстинктивная животная сила действует здесь в полном осознании.
Возможно, что транспортное средство представляет собой тело; лошади- энергию; а человек - ум и дух.
Телесный скипетр в левой руке принца может означать его доминирование в материальной жизни, или то, что он черпает энергию от материального воплощения . В любом случае, он выполняет свое действие без усилий. Точно так же он не имеет нужды в поводьях, чтобы направлять своих лошадей. Двенадцать звезд, что висят над ним, показывают его работу с космической силой.
Две маски на плечах возничего представляют, если хотите, прошлое и будущее, или положительное и отрицательное, или время и пространство, для которого он сам является местом встречи и единства. Действуя полностью в настоящем времени он открыт для прошлого и будущего, для радости и печали, света и тени. Он является наполненным человеком, который действует на трех плоскостях одновременно.

*

Гринин Л. Е., «Психология и социология феномена славы»

Известность и славу необходимо рассматривать как один из тех видов ресурсов, которые наряду с властью, богатством, престижем, статусом и привилегиями создают важнейшие линии неравенства в обществе и его структурирование в соответствии с этими линиями . Это особенно важно для современных обществ, где сложился влиятельный социальный слой, состоящий из людей с высоким уровнем личной известности. При этом наблюдается четкая закономерность: чем известнее человек, тем больше денег он может получить благодаря своей известности. Таким образом, тяга к славе создает в обществе очень важные направления распределения благ, а влияние людей известных и знаменитых становится существенным фактором общественного развития.
Слава и известность суть способы выделения отдельных людей из ряда сходных с ними индивидов (в более редких случаях – из всего общества). В то же время они имеют и заметные сходства с другими формами выделения людей, которые можно было бы назвать морально-информационными (престиж, авторитет, уважение, харизма). Общие установки, которые важны для объяснения стремления к обладанию такого рода ресурсами и причин выбора личностью модели поведения:
1. Стремление выделиться среди других людей тем или иным способом.
2. Стремление заслужить уважение окружающих .
3. Необходимость иметь пример для подражания.
4. Потребность в ясной и достойной жизненной цели.
5. Способ повысить самооценку и самоуважение.
6. Возможность воздействия на окружающих, так как у последних наблюдается стремление быть ближе к обладателю указанных ресурсов.
Близость к авторитетному и особенно известному человеку как бы переносит часть его достоинств на приближенных персон, в отношении славы происходит своего рода ее эманация. Ситуация, когда общение с выдающейся персоной повышает оценку и того, кто с ней общался, вполне обычная для любого общества. Быть учеником крупного ученого само по себе уже есть некое достижение, выделяющее человека среди других.

Особенности славы, выделяющие ее из указанного ряда социальных ресурсов:
1. Ее значимость в стремлении людей к «жизни» после смерти (или личному социальному бессмертию) в памяти общества. Желание посмертной славы включает в себя стремление максимально реализовать свои потенции, оставить след в жизни, представление о каком-то суррогате бессмертия, моральное удовлетворение от
собственной самооценки, потребность иметь большую цель и др.
Как говорил Шарль Монтескьё, «…желание славы свойственно всем людям. Мы как бы умножаем свое существо, когда можем запечатлеть его в памяти других».
2. Конкуренция за славу в большей степени, чем другие морально-информационные ресурсы, дает личности возможность максимально проявить свои способности.
3. Стремление к широте круга известности и почитания. Авторитет и уважение – это формы, нужные в рамках сравнительно узкого круга людей, чаще всего тех, кого данная персона знает или с кем лично общается. Слава и известность выступают как формы надгруппового уровня: чем шире слава, тем ценнее .
Из сказанного вытекают и социально-психологические функции славы (они могут иметь сходство с функциями других морально-информационных ресурсов, но сфера действия славы гораздо шире).

Слава – также форма оценки каких-то действий, продуктов деятельности и т. п. Обладание славой сразу придает всяким действиям и словам прославленного человека иное измерение, чем обычного.
Слава – один из способов сделать жизнь интереснее и ярче на всех уровнях . На уровне соперничества государств (наций и т. п.) прославленные люди выступают символами национальной гордости.

Слава всегда могла быть (но не обязательно была) связана с какими-то возможностями иметь привилегии или больше благ. «Dat census honores», т. е. «почести приносят доходы», или «по заслугам и жалуют», – такой афоризм есть у Овидия. Но в прежние времена она гораздо чаще тешила самолюбие, чем наполняла карман. Зато она всегда накладывала какие-то дополнительные обязательства на человека, ею обладавшего. «Если хочешь покоя, избегай популярности», – говорил Авраам Линкольн. Соответственно в большинстве случаев известность и славу надо постоянно поддерживать и подтверждать свое положение .
Обычно критерием приобретения славы служат либо какие-то ценимые в глазах общества черты, имеющиеся у данной персоны в очень высокой степени, либо особые заслуги или редкие таланты этой персоны. Поэтому славой обладали либо те, кто достигал совершенства в обычных, но достаточно престижных для данного общества видах занятий, либо, напротив, те, кто обладал совершенно особыми (редкими) качествами, совершил особые поступки.

Поскольку слава – это результат общественного отношения, в процессе ее «присуждения» (обретения) необходимо наличие чьей-то авторитетной оценки важности действия, труда, произведения, подвига того, кто потенциально претендует на славу (или заслуживает ее). Иными словами, для прославления необходимы определенная процедура и наличие «судей», «оценщиков» и т. п. Для этого существуют специальные процедуры (соревнования, показатели успеха, конкурсы и т. п.), постоянные или временные органы оценки (судьи, жюри, комитеты и т. п.) и видимые знаки отличия (украшения, ордена, премии и т. п.).
Роль внешней оценки, равно как и специального восхваления («пиара»), для прославления была всегда очень значима еще и потому, что людям сложно оценить истинные заслуги. Вот почему достаточно давно появились активисты-оценщики, или профессиональные «пиарщики», например такими были певцы-барды, исполнявшие героические поэмы, или жрецы, восхвалявшие сакрализованных персон.
Наличие посредников и сложных процедур признания заслуг совершенно необходимо, однако оно же создает потенциальную возможность ошибки, субъективности. Очевидно, если критик, пропагандист и т. п. профессионален, но ограничен, то оригинальное и новое может быть с легкостью им отвергнуто, чему имеется бесчисленное количество примеров. Вместе с тем посредственность нередко тем или иным образом обретает статус выдающегося деятеля. «Репутация – это лишь общее мнение, в котором нет истины», – замечает латинское выражение.

До последнего времени в качестве значимых признавались почти исключительно слава и известность, имевшие положительные
коннотации (добрая слава в противоположность дурной) . Однако
в обществах с жестким социальным расслоением и антагонистическими отношениями существовала социально-идеологическая оценка славы.
Роль славы выше в обществе, где больше ценятся качества, которые свойственны личности, а не статусу. Война, спорт, искусство, наука, иные интеллектуальные занятия при прочих равных условиях для получения результатов требуют людей с более высоким уровнем одаренности, соответственно в процессе этих занятий усиливается конкуренция между обладателями таких данных, что дает больше возможностей для проявления способностей. Недаром в Китае периодами, благодаря системе экзаменов и отбору способных к образованию людей, появлялось много талантливых государственных деятелей.

В последние двести-триста лет и особенно на протяжении ХХ века действовали две противоположные тенденции. Одна заключалась в большей объективности за счет повышения квалификации «судей», развития особых форм соревновательности (специальных конкурсов, премий, номинаций и т. п.), использования для оценки измеряемых показателей, где это возможно (например, в спорте).
Другая тенденция связана: а) с ростом влияния посредников на процесс фактического «присуждения» славы путем определения степени заслуженности/ценности; б) с увеличением роли их субъективности, пристрастности, ангажированности, личной заинтересованности и прямой фальсификации в этом процессе. Это было связано с коммерциализацией славы, фрагментацией интеллектуалов на группы и течения, усложнением оценки. Коммерциализация интеллектуальной деятельности также способствует росту влияния на принятие решений об оценке достоинства произведения (персоны) со стороны бизнеса, отдельных корпораций и групп, а иногда  и государства.
Повышение роли «оценщиков» усиливает их корпоративность. Они все более представляются себе самим «посвященными в таинство» и причастными к величию. И действительно, критика и СМИ могли очень легко как замолчать, так и возвеличить какое-то произведение или персону.
В славе на первое место выходит известность, поскольку именно ее можно коммерциализовать и превратить в доход. Именно поэтому определенный слой людей можно смело назвать «людьми известности», а не «людьми славы».
В сегодняшних условиях, когда любая известность может быть выгодной, ее происхождение, как и ее добропорядочность, уже не имеет существенного значения. Вот почему с такой легкостью раскупаются книги, скажем, какого-нибудь серийного убийцы, или очередного блоггера, а произведения глубоких авторов могут не иметь успеха. Чем сильнее связаны слава и материальное вознаграждение, тем активнее известные люди становятся частью бизнес-машины . Это в огромной степени способствует производству фальшивой славы ради личной или материальной выгоды. В итоге возникает «промышленная» эксплуатация славы, а затем неизбежно и ее профанация, которая ведет к созданию целой системы обмана.
Прежде всего возникают бизнес-технологии создания («раскрутки») и поддержания известности с помощью массированной рекламы, навязывания мнений, «зомбирования», использования различных психологических и иных средств воздействия на аудиторию. Среди наиболее важных бизнес- и информационных технологий создания и поддержания известности – использование всевозможных «информационных» поводов, в число которых входят в невероятном количестве скандалы, как реальные, так и выдуманные, сплетни, сексуальные и иные пикантные подробности личной жизни и т. п. Скандалы, без преувеличения, стали двигателем известности, и их публичное обсуждение – совершенно необходимым дополнением.
Иными словами, иметь любую, в том числе и «дурную» (по прошлым меркам), славу многим стало выгодно. Но даже такую славу – из-за конкуренции за внимание людей – оказывается весьма непросто получить, отсюда возрастает и степень эпатирования публики. В качестве курьезного, но очень показательного случая можно привести жалобу одного убийцы в американскую газету, который писал: «Сколько же раз я должен совершить убийство, прежде чем обо мне заговорят в газетах или я привлеку внимание нации?» И только после шестого убийства он добился к себе желаемого внимания. Это радикальный пример, но смысл должен быть понятным.
На идеях, что подобными путями можно прославиться, а на славе – разбогатеть, строится почти весь современный масс-медиа бизнес . Тенденция такова, что чудовищный парадокс Чеслава Виткевича «Известность достигается только благодаря отвратительной репутации» превращается в реальность.
В итоге такой коммерциализации славы и распространения бизнес-технологий производства известности составляющие заслуженности, профессионализма, таланта и общественной пользы в славе сократились, а составляющие информационной известности и внешней привлекательности резко возросли. В результате среди людей известности число малоталантливых людей и посредственностей растет, а число высокоталантливых и стремящихся к общественной пользе сокращается. Фактически происходит девальвация СЛАВЫ, изменение отношения к известным людям, формам известности и способам ее получения.

*

Когда на свете Славе нет препон
И Слава после смерти возрастает,
Зачем тогда небесный наш закон?
Тот, кто забвения не испытает,
Возвышенным сиянием храним,
Неужто ярче нашего блистает?

И мне молить придется, чтобы с ним
Небесную мою равняли долю?
И мне заискивать перед земным?
Я четырех коней искусно холю,
Купаю в океане мировом
И не смогу взнуздать людскую волю?

Неужто в состязаньи роковом
Я первенство небесное утрачу?
Мне быть вторым в пределе родовом?
Как мне снести такую неудачу!
Усиливает гнев мои крыла;
Завидую и зависти не прячу.

Прославленным сопутствует хвала,
В тысячелетьях Слава все светлее,
Одна моя дорога, как была:
Мне проходить ничуть не веселее
И лень и ночь мой вековечный круг.
Нет, не найти призванья тяжелее!

Без лишних колебаний и потуг
Рванулось, точно сокол на охоте,
Когда завидит он добычу вдруг.
Изнемогает мысль в таком полете,
За ним не в силах следовать язык,
И вы смертельный ужас мой поймете.

Бег Времени сметает всех владык,
И понял я тогда, насколько тщетно
Все то, что в жизни я ценить привык.
С тех пор я недруг суеты всесветной.
Удерживать не стоит мнимый клад,
Который исчезает незаметно.

Франческо Петрарка, «Триумф Времени».