Marcel Duchamp. vol. 2


...продолжение, начало ЗДЕСЬ.


Итак, Дюшан – один из ярчайших представителей анархического ( я подчеркиваю) художественного течения – дадаизма.
Возникший в начале ХХ века дадаизм и следующий за ним сюрреализм – два направления, переходящие друг в друга. В их основе –  провокативное начало, борьба с классикой и диктатом буржуазного общества. Однако в результате, как водится, революционеры от искусства сами стали частью того общества, против которого выступали, а их революционные жесты ныне музеефицированы и оценены в огромные денежные суммы.

Одно из главных изобретений Дюшана – его рэдимэйды (ready-made), произведения искусства, не являющиеся таковыми в классическом понимании – обычные предметы вроде подставки для сушки бутылок или поставленного на табуретку колеса, только волей художника или контекстом возведенные в высокий ранг.
Началось все с того, что Дюшан в 1917 году купил в магазине писсуар, и свет увидел уже не просто писсуар, но «Фонтан» - работа, которую 500 влиятельных художников, дилеров и критиков в 2004 году поставили на первое место пятерки произведений ХХ века, оказавших влияние на развитие искусства.

Сегодня такой экземпляр не купить нигде, так как эти писсуары больше не производятся. Подпись «R. Mutt» и дата 1917 выполняют несколько функций: 1) они фиксируют положение судна (Дюшан расположил писсуар в неестественном положении под углом в 90 градусов и, тем самым, лишил предмет своей первоначальной функции, в результате чего надпись ясно видна), 2) подпись указывает на художника, производителя, их связь друг с другом и подпись также создает связь между эстетикой и функцией объекта.
В 1960-м Дюшан сделал копию своей работы – оригинал, судя по всему, был им выброшен.

Список от «пятисот»:

1. Марсель Дюшан. «Фонтан»
2. Пабло Пикассо. «Авиньонские девицы»
3. Энди Уорхол. Диптих «Мерилин»
4. Пабло Пикассо. «Герника»
5. Анри Матисс. «Красная комната»

«Фонтан»


Многие эксперты от искусства были слегка шокированы такими результатами.  И в этом есть много от здравого рассудка. Те же Пикассо и Матисс хоть и «издевались» как могли над привычными представлениями о живописи, но все же честно трудились руками, рисовали на холсте. А тут  простая типовая вещь из магазина…и…-- получайте гениальное произведение. 
Но не все так просто.

Начиная с Возрождения, изобразительное искусство бежало за реальностью, стараясь ее как можно точнее повторить. Например, в живописи конечным продуктом этих усилий было полотно в раме, которое представляло собой что-то вроде окна в мир – как будто это не полотно вовсе, а прозрачное стекло. То есть, в течение нескольких веков реализм был привычной нормой. И лучшим продуктом считался тот, где реальность изображалась наиболее реально – таков (грубо говоря) был критерий качества.
И вдруг, в конце 19 века, критерии изменились. Почему? Это отдельная большая история. Но факт остается фактом. С постимпрессионизма, символизма и пр. художники стали изображать не реальность за «стеклом», а то, что происходило у них в голове, в сердце, в подсознании и т.д. То есть не мир, а скорее свои впечатления от него.
Трансформация коснулась и такой непреложной казалось бы истины: предмет искусства - это то, что сделано руками художника, а не куплено готовым в магазине.  Все. Процесс пошел. Но это совсем не значит, что перевелись талантливые художники. Выставив писсуар, Дюшан совершил таким образом нулевой творческий акт. Здесь «сделанности» нет в принципе. Искусство в лице Дюшана как бы задает само себе вопрос: «А если я вообще не буду менять материю, возьму готовую форму - это будет искусством?»
Гениальным этот артефакт считается именно за его кристаллическую чистоту постановки вопроса. Если «Велосипедное колесо», выставленное в 1913 году, Дюшан приколотил к табурету:


а «Сушилку для бутылок», выставленную в 1913 году, собрал из подручных материалов:


….то писсуар остался концептуально практически нетронутым. Автор его только подписал, перевернул и переназвал.

Любители искусств задались вопросом: в чем же смысл этого жеста художника? Получается, что любой предмет, включенный в музейное или художественное пространство, уже сам по себе приобретает ценность художественного объекта, вне зависимости от автора?

В переписке с немецким художником  Гансом Рихтером, Дюшан отмечал: «Когда я открыл для себя принцип редимейдов, я надеялся положить конец всему этому карнавалу эстетизма. Но неодадаисты используют редимейды, пытаясь отыскать в них эстетическую ценность. Я запустил им в физиономию сушилку и писсуар – как провокацию, – а они восторгаются их эстетической красотой».

Мистер-твистер-провокатор и нарушитель спокойствия Дюшан, следовал по новому пути и сначала он «слепил» такие произведения, как «Фонтан» и «Кофемолка» . При этом он создал не образ кофемолки, но механизмoв, как описание того, что в ней происходит. Таким образом, он совершил переход от визуального изображения к изображению функций. Дюшан подарил зрителю возможность выбрать, чем для них является предлагаемый объект: произведением искусства или предметом повседневного пользования.

«Кофемолка»


Поэтому смысл произведения искусства не рассматривается как данность, которая обнаруживается зрителем. Смысл появляется при встрече зрителя с произведением искусства. Публика, естественно, выбирает, что объект является произведением искусства и, таким образом, подтверждает тезис Дюшана о том, что не художник творит искусство, а зритель.

Редчайший редимейд Марселя Дюшана – это флакон из под духов. В отличие от шокировавшего весь мир фарфорового писсуара, этот предмет был также несколько преобразован художником.  Этот лот, не так давно проданный за  8 миллионов евро, так уникален, что стоит рассказать историю проданного флакона и его упаковки.


В 1915 году парфюмер Риго создал духи «Un air embaume» («Благоуханный воздух»), которые пользовались успехом и долго оставались бестселлером Дома Rigaud.
Лейтмотивом для создания рекламы этих духов была явная эротичность терпкого, восточного, дурманящего запаха. Это и понравилось Дюшану. Он употребил популярный в то время флакон духов для олицетворения своего вымышленного двойника — Р(р)озы Селяви (Rrose Sélavy).  В этом имени художник зашифровал то ли выражение «эрос, это жизнь» (eros, c'est la vie), то ли «поднять тост за жизнь» (arroser la vie).

Дюшан в образе Розы Селяви (знаменитое фото Мана Рея )


Преобразованный Дюшаном флакон стал произведением искусства, который в течение почти 100 лет переходил от одного коллекционера к другому. Эксперты подчеркивают, что сохранившаяся подлинная упаковка духов напоминает по форме маленький саркофаг, в котором флакон, подобно бальзамированной мумии, вошел в историю. Его недавняя сенсационная продажа свидетельствует о том, что он является одним из символов зародившегося в начале прошлого века концептуального искусства.
Имя Розы Селяви возникает также в каламбурах сюрреалистов, Дюшан подписывает им некоторые свои работы и использует в названии (объект «Почему не чихает Роза Селяви?» картинка ниже),


 …а также как копирайт в фильме «Анемик синема»


Идея редимейдов и писсуар канули в Лету, но интерпретация художественного произведения сохранилась: «Фонтан» считается как бы анти-искусством. Цель Дюшана состояла в том, что бы избежать использование в создании произведения искусства уже существующие эстетические или всем известные и избитые теории.

Большое стекло

Над монументальной конструкцией «Невеста, раздетая своими холостяками. Равновесие» («Большое стекло») Дюшан работал с 1915 по 1923 год. Работа была выполнена в сложной технике с использованием стекла, масляной краски, свинцовой проволоки, фольги, пыли и лака и представляла собой две стеклянные пластины, помещенные одна на другую.

«Большое стекло»



Внизу работы расположились «девять холостяков», а вверху, отделенная алюминиевой рамой, их недостижимая «невеста» - на деле напоминающие чертежи к каким-то механическим конструкциям из стержней, цилиндров, проводов, которые Робекр Лебель назвал «машиной любви». В 1923 году картина пострадала во время погрузки на корабль, и на стекле появились трещины, ставшие органичной частью работы, а в 1961 году появился новый вариант картины, созданный совместно с Улфом Линде.

Еще одна похожая работа Дюшана «À Regarder», 1918; масло, серебро, свинцовая проволока, сталь и увеличительная линза на стекле,-- все  в металлической раме



В 1919 году  Дюшан взялся за Мону Лизу – на открытке-репродукции он пририсовал карандашом Джоконде усы с козлиной бородкой и дал своему произведению игривое название L.H.O.O.Q. – при беглом прочтении на французском этот каламбур привычно расшифровывают как «у нее в одном месте горячо» («elle a chaud au cul») или на английском как look. Так, по его мнению, работа смотрелась лучше и современнее. В ней усмотрели и намеки фрейдистского толка, и, безусловно, привычные провокации в дадаистком духе, а исследовательница творчества художника, скульптор Ронда Роланд Ширер писала, что работа была даже большей шуткой, чем думал сам Дюшан: изменив образ Джоконды, он невольно придал ей собственные черты. Всего Дюшан создал 38 подобных работ разного размера – последнюю, названную «Бритая Мона Лиза», в 1964-м году.

Мона Лиза от Дюшана, образца 1919 года


Анемичное кино

В 1926-м году вместе с Маном Рэем Дюшан снял экспериментальный фильм «Анемик синема», который современники назвали «изощренным нагромождением геометрических фигур и шахматных комбинаций». На протяжении всего фильма друг друга сменяли два гипнотизирующих кадра: первый - спиралевидные или концентрические окружности, вращающиеся с той или иной скоростью, второй - диски с надписями, каламбурами и аллитерациями, бегущие по кругу.


В фильме Дюшан использовал созданные им ранее «роторельефы» – закрепленные на катушках проигрывателя картонные круги с нанесенными на них узорами, которые при движении создавали иллюзию трехмерных объектов.

«Rotary Glass Plates (Precision Optics)», 1920


«Rotary-demisphere», 1925



Роторельефы Дюшана (снизу). Много "психологичного", и сразу напрашивается вопрос к стороннему наблюдателю : "Что Вы здесь видите ?" (прямой отсыл к кляксам Роршаха)


Дюшан: «Так как трехмерный объект отбрасывает двумерную тень, мы можем представить себе неизвестный четырехмерный объект, тенью которого мы являемся. Я, со своей стороны, очарован поиском одномерного объекта, который не отбрасывает тени».
Отголоски опытов Дюшана найдутся в кинетическом искусстве и в оп-арте, чьи произведения «обманывают» человеческий глаз за счет оптических иллюзий, когда статичная картинка из плоских или пространственных фигур словно обретает объем, изгибается, меняется, перетекает, так что художник вполне может надеяться на обмороки и головокружения у своих зрителей. Так, в работе Бриджит Райли «Яркий свет 1» голова идет кругом от словно объемной и мерцающей спирали, состоящей из пересеченных ломаными линиями кругов.


Дюшан отличился как прогрессивный ассамбляжист (ассамбляж – вид искусства, родственный коллажу, но использующий целые предметы, собирающиеся в одно произведение искусства).
Эстетическое содержание заключается в игре смыслов, которые изменяются в зависимости от того, где объект находится: в привычной домашней обстановке или в выставочном зале.

«Study for the Bachelors Portion of the Large Glass», дата неизвестна


«Torture-morte», 1959


*

Так - в - чем - же - главная - заслуга - Дюшана?

Без сомнения, он был одним из величайших новаторов в искусстве, перевернувший его вверх ногами так же, как и свой знаменитый писсуар. Художник хотел донести до зрителя, что конец пришел не искусству в целом, а традиционному представлению о нем. Главенствующее положение отдается не классической школе, а самому концепту работы. Т.е он подверг сомнению ранее очевидные вещи :

1. Что произведение должно быть сделано руками художника ;
2. Что конечный продукт творчества – это, собственно, тот самый МАТЕРИАЛЬНЫЙ ОБЪЕКТ, который сделал художник.

Вместе с этим «своим» писсуаром, Дюшан фактически выставил идею, что художественный акт – это не картина маслом, а те сложные процессы в голове и душе художника, которые этому предшествуют. В том, что банальная сантехника стала произведением искусства, кроется парадокс человеческого сознания. Чем сложнее и запутаннее философия творчества, тем спокойнее реагирует публика. А вот тот же «Черный квадрат» будет еще тысячелетия причиной бессонницы у самых пытливых умов. И хотя Казимир Малевич и Марсель Дюшан одновременно пришли к выводу, что традиционное искусство мертво и нуждается в реанимации, действовали они абсолютно разными способами. Опровержение старого и очевидного и расширение тем самым границ искусства – вот в чем гениальность этого мастера –  дадаиста.
Что касается расширения Дюшаном границ возможного, то оно колоссально. Концепция редимейдов в дальнейшем растеклась и вошла составной частью практически во все жанры визуального искусства – ассамбляж, инсталляцию, перформанс, энвайронмент и пр.

Дюшан, 1942


Вот такой затылок Дюшана, сфотографированный Рэем, 1920


Здесь Дюшан оооччень похож на Маяковского (в первую очередь эмоцией на лице)


«Дюшан спускается по лестнице», фото Eliot Elisofon, 1952


Мотивы «Анемичного кино» : Дюшан на фото Мана Рэя


Отпечаток ладони Дюшана. Взято из серии плакатов, состоящей из 10 струйных отпечатков ладоней различных деятелей начала 20-го века, таких как Олдос Хаксли, Марсель Дюшан, Поль Элюар и др…(коллекция Шарлоты Вульф). Художник Ханс Питер Фельдманн увеличил каждый отпечаток в своей арт – серии 2011 года


Марсель Дюшан, «Автопортрет в профиль»,1958



Несколько интересных фактов из биографии :

Еще в 1920 году, когда Дюшан несколько лет жил в Нью-Йорке, он вступил в знаменитый клуб Фрэнка Маршалла, где встречался с сильными американскими шахматными мастерами, играл даже (правда, проиграл) в сеансе с Капабланкой. Естественно, что, будучи вечным искателем в искусстве, он и в шахматах предпочитал новаторов – Рети и Нимцовича. Их книги всегда были при нем, куда бы он ни путешествовал.

Первый брак Дюшана оказался скоротечным, и виной тому явились шахматы! Один из его друзей писал: «Дюшан проводил большую часть времени, занимаясь шахматами. Его юная супруга ночью в отчаянии, когда он спал, приклеила фигуры к шахматной доске. Через три месяца молодожены расстались...»

Его арт-работы известны всему миру, но лишь немногие знают, что он – автор (совместно с талантливым шахматным композитором Виталием Гальберштадтом) книги «Оппозиция и поля соответствия» - глубокого исследования, посвященного пешечным окончаниям.

Чтобы помочь американским шахматистам, и Фишеру в частности, Дюшан организовал в конце 50-х годов в Нью-Йорке выставку-аукцион картин Пикассо, Матисса, Дали, и на вырученные деньги был создан «Шахматный фонд  Дюшана» - организация, которая существует в США и по сегодняшний день.

В 2000 году во Франции учреждена Премия Марселя Дюшана молодым художникам.

Помимо Дюшана в семье было еще шесть детей. В итоге, четверо стали знаменитыми художниками: Марсель, Жак Вийон (Гастон Дюшан, 1875 – 1963) и Раймон Дюшан-Вийон (1876 – 1916) (старшие братья), а также его сестра Сюзанна Дюшан-Кротти (1889 – 1963). Любовью и интересом к искусству в семье были обязаны дедушке по материнской линии – Эмилю Николя, бывшему художником и гравёром.

Дюшан  был счастлив в своем втором браке. Его жена Тини Сэттлер-Дюшан, приехавшая в начале 20-х годов из США в Париж изучать живопись, полностью разделяла эстетические взгляды и устремления художника. И в живописи, и в шахматах! Их дома – и в Париже, и в Нью-Йорке – были центрами, куда тянулась художественная элита.

Смерть художника была такой же легкой, как и его отношение к жизни и к искусству. 1 октября 1968  года Дюшан пригласил гостей в свою квартиру в Нейи, близ Парижа. Проведя чудесный вечер в кругу друзей и жены, поиграв в шахматы, художник пожаловался на усталость и сказал, что хочет прилечь. Он тихо заснул и во сне умер.

После его смерти выяснилось, что все последние годы Дюшан тайно работал над объектом «Дано». Так называлась инсталляция, представляющая собой дверь, в глазок которой можно увидеть некую «тайну» — пейзаж с обнаженной женщиной. Пейзаж немного сюрреалистический, слышен шум водопада, ноги женщины разбросаны, а в руках у нее настольная лампа.




Marcel Duchamp. vol. 1


«Я всегда стремлюсь изобретать вместо того, чтобы выражать себя»

- Марсель Дюшан.


28 июля нынешнего года исполняется 130 лет со дня рождения Марселя Дюшана. Так что, пускай два поста об этом мастере станут неким юбилейным упоминанием.

Иногда Дюшана называют самым скандальным (неоднозначным ?) художником XX века. Одна из самых его известных работ –….писсуар. А один из псевдонимов – «Дурак».
Однако дураком самого автора назвать никак нельзя, потому что Дюшан – великолепный гроссмейстер,- помимо искусства, шахматы – это еще одна его страсть. Дюшан –  художник, возможно, больше других изменивший искусство в XX веке, но, по его собственным словам, из всех искусств предпочитавшего мастерство игры в шахматы. Да, Дюшан – один из самых влиятельных  художников ХХ века. Как пишут энциклопедии : один из величайших новаторов в искусстве XX в.
Творчество этого мастера имело огромное влияние на формирование поп-арта, минимализма и концептуального искусства. И именно он, как и Макс Эрнст, стоит у истоков дадаизма и сюрреализма в том числе.


Немного истории и шахмат...

В 1918 году тридцатилетний Марсель отдыхал в Буэнос-Айресе и познакомился с правилами игры, упражняясь с местными клубными игроками. Дюшан собственноручно вырезал из дерева комплект шахмат, которым играл до конца жизни, однако коней сделать не смог, и в этом ему помог известный аргентинский мастер. Чуть позже актер и художник по собственной инициативе даже провел в сценарий очередного фильма сцену, где он играет в шахматы, и продолжил прогрессировать в сражениях на 64 клетках.

В 1924 году Дюшан принимает участие в крупном парижском турнире, и ему удается отобраться в финал «Б», где он показывает достойный результат. Марсель сражается в нескольких французских чемпионатах, по итогам которых его включают в состав сборной на Олимпиаду 1928 года. В матче с Латвией новичок команды обыгрывает Владимира Петрова – впоследствии одного из лучших шахматистов Европы. В парижском турнире 1929 года Дюшан выступил неудачно, но обыграл мастера Джорджа Колтановского и сыграл вничью с Верой Менчик.

В Ницце-1930 Марсель Дюшан уже занял место в середине турнирной таблицы и удостоился добрых слов победителя турнира Савелия Тартаковера. Тем не менее, член олимпийской команды Франции отчетливо понимал, что грандиозных успехов в шахматах ему не достичь, а выступления отвлекают от основной работы, приносящей большие доходы. Дюшан продолжил с азартом сражаться по переписке, редактировал шахматные колонки в газетах, но в дальнейшем играл исключительно за свою страну на Турнирах Наций.

«Все шахматисты – художники, а все художники – в некотором роде шахматисты. Но шахматы намного чище в своей социальной позиции, нежели искусство, они не так пропитаны коммерцией!» (Марсель Дюшан).

После Второй мировой войны Дюшан переехал в США и принял американское гражданство. В очных турнирах он больше не выступал, но шахматы так или иначе присутствовали во всех его художественных проектах. Постоянным партнером Марселя Дюшана выступал известный композитор Джон Кейдж. Большую популярность получил снимок уже немолодого классика дадаизма, который играл в шахматы с полностью обнаженной моделью Евой Бабиц. 



В одной из своих теорий Марсель Дюшан, противопоставляет «ретинальному искусству» (основанному на визуальном восприятии) понятие "grey-matter art". Самым ярким примером этой антитезы Дюшану мыслились как раз шахматы, где позиция фигур на доске оказывается и скульптурой, и репрезентацией сложнейшей многофакторной структуры, процессирующей в сером веществе головного мозга. Такое представление оправдывает существующий в современной философии подход, в соответствии с которым произведение искусства может пониматься не только как визуализация знания, но и как его производство.

Следуя высказанной Дюшаном идее, например художник-куратор предлагает нескольким специалистам, работающим в различных областях современного искусства и науки, включиться в процесс художественного производства и «проложить» свой личный маршрут на карте заданного экспозиционного пространства, определив «понятийные ряды». Их высказывания и комментарии должны сложиться в виртуальные «карты», обуславливающие прочтение того или иного произведения. А экспозиция выставки, окажется сродни шахматному этюду, позволяющему визуализировать цепочки логических построений и ассоциативных рядов.

Марсель Дюшан. Множественные портреты. 1917. Фотоателье на Бродвее, Нью-Йорк


Вообще Дюшан не считал себя художником или скульптором-профессионалом. Он был активным транслятором в массы своей личной философии и еще он был хулиганом и провокатором.

«Если изображение не шокирует, оно ничто»

- Марсель Дюшан.

*

Дюшан (как и Эрнст), был очень разный. У него достаточно работ, которые вполне приемлемы и для консервативно ориентированной публики с художественным вкусом.

Этот пост посвящен конкретно живописи и рисунку от Дюшана.

В возрасте 14 лет он начал серьезно увлекаться рисованием. От этого времени сохранились его портреты сестры Сюзанны. Первые живописные работы Дюшана (пейзажи окрестностей в духе импрессионизма, рисунки) относятся к 1902. В 1904 он приехал в Париж, поселился на Монмартре, пытался учиться в Академии Жюлиана, бросил занятия. Живопись Дюшана в этот период несамостоятельна, близка то к Сезанну, то к фовизму Матисса. В 1909 его работы попадают на Осенний Салон, на них откликается в своем обзоре Гийом Аполлинер.
Через своих братьев Жака Вийона и Ремона Дюшана-Вийона Марсель Дюшан познакомился с кубизмом. Он присоединился к группе «Де Пюто», в которой участвовали такие художники как Глёз, Метценже.

Стоит отметить, что творчество в обычном смысле этого слова Марселя Дюшана вообще мало интересовало. Будущий художник учился в лицее в Руане, не отличался там особыми успехами, но явно преуспевал в игре в шахматы. Кроме того, в зрелом возрасте Дюшан увлекался физикой и математикой, что помогло ему вместе с братьями организовать «Салон золотого сечения», где они исследовали идеальные пропорции и математические основы искусства. Это увлекало его куда больше, чем рисование, поэтому Марсель Дюшан писал картины лишь в начале своего творческого пути. Одной из самых известных работ художника была «Обнаженная, спускающаяся по лестнице» (Nude Descending a Staircase). Название заставляет нас представлять некую девушку, только разглядеть ее в хаосе степеней просто невозможно.


В дальнейшем Марсель Дюшан всячески отнекивался от роли художника, с каждым годом уменьшая количество собственных живописных произведений. Однако они есть и они талантливы.
























Короче говоря, надолго Дюшана не хватило. Тем более, что в начале XX века импрессионизм во Франции был для молодого человека с беспокойной душой и пытливым разумом глубокой архаикой. Дюшан стал пробовать чего поновее. Об этом, следующий пост.


***

Отрывок из сборника поздних интервью Марселя Дюшана  арт-критику Кэлвину Томкинсу :


КТ : Несколько странно видеть Вас дома в окружении картин Матисса, который несомненно был ретинальным художником.

МД: Ну, они принадлежат жене, приходится с ними мириться. (Смеется.) А потом, знаете, мое окружение, то, где я живу в данном случае, меня никак не интересует и не беспокоит. Я могу жить с самым безобразным календарем на стене или мебелью вокруг, поскольку вкус никогда не был фактором в моей жизни. От подобного опыта я стараюсь держаться подальше. Плохо, хорошо, безразлично — это просто не мое. Я решительно против художников-оформителей.

КТ: То есть Вы против вкуса как такового, в том числе плохого?

МД: Нет!

КТ: Например, Леже как-то сказал, что ему нравится безвкусица. Она его стимулирует...

МД: Хороший вкус, плохой, никакой — мне все равно. Вкус не должен делать вас счастливым или несчастным, понимаете? В этом-то вся проблема: вкус не поможет вам понять, чтo такое искусство. Очень сложно создать по-настоящему живую картину, которая, мирно скончавшись лет этак через пятьдесят, вернулась бы в чистилище истории искусства. А, как учит нас эта самая история, несмотря на все то, что говорил или делал художник, после него остается нечто совершенно не зависящее от его желаний — общество само ухватилось за это нечто, присвоило его. Художник здесь не в счет. Он просто ни при чем. Общество усваивает то, что хочет.

КТ: Но художник не должен на этом зацикливаться?

МД: Абсолютно нет, потому что он ничего в этом не понимает. Он только думает, что понимает. Рисует, например, обнаженную натуру и думает, что знает, чтo делает. Да, картина красивая. Но это никак не связано с тем, чтo увидит в ней зритель: он разглядит в ней нечто совсем иное. Приоритет для настоящего знатока искусства, эксперта, не важно, как его назвать, — не в том, чтобы говорить с художником на одном языке. Лет через пятьдесят придет новое поколение, которое спросит: «Что они сказали? О чем они там вообще говорили?».

Фото Дюшана сделанное его другом и соратником дадаистом Маном Рэем