Рерихи....

Будучи ещё совсем юношей, Рене Декарт присутствовал на каком-то схоластическом диспуте, участники которого долго не могли обосновать некое богословское положение, и Декарт с блеском сделал это, когда пришла его очередь. Окружающие восхитились. Тогда он с такой же безупречностью доказал прямо противоположное, и снова его никто не сумел опровергнуть. Декарт заметил тогда, что в каждый момент времени в мире есть все слова, из которых можно создать всё что угодно, и это будет похоже на правду. Тем не менее с равным успехом это может быть и фикцией. Но если есть основание — учтены законы (а закон всегда показывает ограничения, заложенные в самой природе вещей), то что угодно из слов уже не построить.

«Слова дразнят друг друга, показывая язык» (Экзюпери).

Если человек, говоря о духовности (или йоге, или о чём угодно), владеет только ограниченным смыслом интеллектуальных фишек, то они легко размениваются, подобно пешкам в шахматах, потому что лишены веса и субстанции.

«Они звучат так, будто чем-то наполнены, но на самом деле они внутри пусты» (Юнг, «Айон», с.45).

Четыреста лет назад Сюй Сюэмо писал: «Если вы встретите человека, который смотрит в одну точку, значит, он повредился в уме. Если вы встретите человека, одержимого одной идеей, значит, он способен на подлость».



Увлечение Рерихов оккультизмом и мистицизмом многие сегодня справедливо принимают за блажь, но в конце позапрошлого – начале прошлого столетия мистическая составляющая добавляла шарма образу художника. Ведь даже царь Николай II и его придворные не только одобряли спиритизм и оккультизм, но и активно участвовали в «сеансах вызова духов». Рерихи в своей квартире не раз собирали друзей и коллег на подобные мероприятия.Все это было крайне модно в начале прошлого века...

Слова о духовности могут быть очень правильными и красивыми, но, к сожалению, в этой жизни осуществится лишь то, что мы делаем, а не то, что говорим. Пища, в том числе и духовная, необходима, но когда её слишком много, она гораздо опасней духовного голода, особенно когда некачественна.

Супруги Рерих стали яростными и бескомпромиссными проповедниками «нового учения». Неизвестно, было ли на самом деле «откровение» полученным и впоследствии усвоенным, а не выдуманным от начала до конца....
При определённом жизненном «раскладе» творческое начало способно проявиться в человеке с чёткой психопатологической окраской, и тут всё зависит от масштаба творческого потенциала. В случае Е.  Рерих  он был достаточно велик и привходящие условия — благоприятными для реализации именно в эзотерическом «ключе», в чём и состояло её отличие, скажем, от Достоевского, который в поисках смысла жизни использовал материал повседневности. В творческом тандеме со своим супругом Е. Рерих реализовалась именно через патологическое мифотворчество, а уже потом была выдумана легенда о том, что: «Духовные Учителя, или как они сами себя называли Старшие Братья человечества, и были создателями вместе с  Еленой Ивановной Рерих книг „Живой этики“, или „Агни Йоги“ («Письма» Е. Рерих, т.1, С.П).

Специфический признак рериховской доктрины — маниакальная борьба с врагами «Агни-йоги», что также весьма симптоматично. Порой кажется, что читаешь не морально-этическое произведение, претендующее на философскую подоплёку и некую «духовность», но сборник эзотерических постановлений ВЧК-ОГПУ-НКВД. Кстати, этот сектантский момент сильно отражается на сегодняшней психологии и деятельности рериховцев — согласно заветам основателей они до сих пор чувствуют себя «духовным островом» во враждебном кольце фронтов. На самом деле атмосфера семьи Рерихов, начиная с тридцатых годов, была нелёгкой в том смысле, что они должны были постоянно помнить судьбу Троцкого и многих других, отказавшихся сотрудничать с НКВД или ставших перебежчиками. Видимо, эта не проходящая тревога за жизнь семьи и ориентировала Е.И. Рерих на постоянное ощущение вражеского присутствия.
То, что говорится (с адекватно критической оценкой) о литературной и «духовной» продукции Рерихов ещё в большей степени относится к Блаватской, с тем лишь отличием, что Е. Рерих не только объявляла свой путь «духовного развития» самым что ни на есть истинным, но в стиле незабвенного Ильича навязывала его всему человечеству. Она ещё и грозила всеобщей анафемой за уклонение от этого пути, чего Блаватская делать не осмеливалась, видимо, по той простой причине, что не была настолько материально обеспеченной. Из долины же Кулу долгие годы неслись заклинания о том, что учение «Агни-йоги» всесильно, потому что оно верно.

Можно было бы ещё до какой-то степени оправдать сочинителей доктрины, если бы не своеобразная тональность этих заклинаний, какая-то их жуткая бесчеловечность и двуличие. Даже если бы речь шла не о духовности, всё равно: «Никто не имеет права указывать личности, как ей надо жить. Даже если очень хочется. Согласны? Тогда зачем вы зовёте милиционера, когда видите, что по улице идёт голый человек? Вы хотите научить его как надо „правильно“ ходить по улицам? Почему вы считаете для себя возможным вмешиваться? Вам противен его вид? А если ему противен ваш вид? Он ведь не заставляет вас раздеваться догола, не покушается на ваши комплексы и стереотипы. Вы не считаете этого человека равным себе, а его мнение равным своему? Почему? Только потому, что так, как вы, думает и ведёт себя большинство? А у него другая модель поведения, которая вас непосредственно не касается. Вот если бы он насильно вас раздевал, тогда да — налицо непосредственное покушение на вашу свободу. Согласны? Конечно, такой свободы практически ни в какой стране пока нет, нигде настолько ещё не ценят личность. Но я говорю о тенденции. Вы готовы возлюбить непохожего на вас ближнего? Или хотя бы уважать его?» (Л.Г., 16.10.96, А. Никонов).

Почему Америка?

Что понадобилось человеку, занятому жизнью Духа в такой «бездуховной» стране как Америка? Рерих появился в Америке в 1920 году. В 30 городах США прошли  выставки Николая Рериха. Он быстро сделал себе имя в высших кругах американской элиты. Его считали провидцем и гуру. Бизнесмены и политические деятели снабжали художника средствами, оказывали поддержку и попросту поклонялись новому духовному учителю.
«Духовная» деятельность развернулась вовсю, будучи для семьи средством постоянного пребывания на международном виду, дабы избежать участи Троцкого. Впрочем, в своих высказываниях в сторону советской власти на протяжении последних двадцати лет жизни семья была удивительно лояльна, не в пример тем же Бунину, Куприну или даже Горькому.
С особым пиететом в мартинистской среде говорили о жене Фуямы (мистическое орденское имя  Рериха ) — Елене . Блестящая светская красавица, она пользовалась известностью и как медиум. Пророчица страдала  эпилепсией  и в минуты, предшествующие приступам болезни, пока судорога не сжимала горло, она общалась с духами и якобы слышала голоса неземных существ.
Николай Рерих организовал не только ряд культурных и общественных организаций (в том числе, музей своего имени), но и две концессии – «Ур» и «Белуха», которые должны были вести предпринимательскую деятельность на территории СССР. Как же удалось одному из многих российских эмигрантов достичь такого успеха? Деловые начинания Рериха спонсировал брокер Луис Хорш. Их самым масштабным совместным проектом  стал 29-этажный небоскреб на Манхэттене. Здание включало в себя Музей Рериха, Мастер-Институт объединённых искусств и апартмент-отель. Всего Хорш пожертвовал на проекты Рериха больше 1 млн. долларов. Однако экономический кризис, противоречия Хорша с кружком последователей художника, и потеря Рерихом поддержки министра Уоллеса привели к тому, что доверие Хорша к своему гуру оказалось подорванным. Бизнесмен отобрал построенное здание у Рериха и разорвал отношения с ним. Художник попал в немилость и к правительству США: после публикации в 1935 г. статьи в газете «Чикаго Трибьюн», где сообщалось о военных приготовлениях экспедиции Рериха у границ Монголии, министр Уоллес разорвал отношения с бывшим Учителем, сочтя их опасными для своей карьеры. К концу 1935 г. все учреждения Рерихов в Америке были упразднены, а задолженности художника и критическое отношение общественности навсегда закрыли ему путь в США.

Борьба за мир или гордыня?

В 1929 году Николай Рерих совместно с доктором международного права и политических наук Парижского университета Г. Г. Шклявером разработал, так называемый, Пакт Рериха или «Договор об охране художественных и научных учреждений и исторических памятников». Он стал первым международным документом, полностью посвященным охране культурных ценностей, и позволил Шкляверу в 1929 году выдвинуть  Рериха на Нобелевскую премию мира. Премии, однако, не случилось. Принимать пакт международная общественность тоже не спешила. Госдепартамент США счел его «бесполезным, слабым и неисполнимым». А правительство Соединенных штатов заявило, что все пункты рериховского договора уже входят в Гаагскую конвенцию 1907 года. Помогли связи. Пакт был одобрен лично президентом Рузвельтом и активно продвигался министром сельского хозяйства Генри Уоллесом, считавшим Рериха своим Учителем. В 1935 году в Вашингтоне документ был подписан представителями 21 американской республики. Рерих снова включился в борьбу за Нобелевскую премию. Уоллес активно рассылал письма влиятельным адресатам, убеждая, что Рерих – лучшая кандидатура на получение премии. Сам художник тоже не сомневался в том, что достоин. Он организовал целенаправленную пиар-кампанию, результатом которой должна была стать заветная премия. «Людвиг Нобель полезен для Нобелевской премии… Он – лучший канал для передачи в комитет. Он очень ценит меня как художника. Но в этом случае не называйте меня художником (премии по искусству нет). Называйте меня всемирно-известным деятелем по пропаганде мира. Пишите от групп интеллигенции. Каждый год подписывайте иными именами»  - писал Рерих сотрудникам своего музея в Нью-Йорке. Неизбежно возникает вопрос: только ли радение художника о Культуре стояло за бурной общественной деятельностью, или было что-то еще? Многие исследователи замечают, что в тот момент, когда Пакт Рериха получил высокую санкцию в Европе и Америке, по советской России прошла волна разрушений памятников старины и искусства, и Рерих ни разу не выступил в их защиту.

Ученый или шарлатан?

Последователи считают Рериха великим ученым. Так ли это? Известно, что Рерих не был профессором Академии, но имел звание Академика Петербургской Академии художеств. Самые масштабные его экспедиции – Центрально-Азиатская и Маньчжурская – имели не столько научные, сколько политические цели. Более того, министр сельского хозяйства США  Генри Уоллес, спонсировавший путешествие Рериха в Маньчжурию, утверждал, что почти все найденные ученым семена обладают очень маленькой ценностью. Многочисленные свидетельства говорят о том, что Рерих почти полностью игнорировал свою научную миссию в Маньчжурии, и занимался политической деятельностью. Критики замечают, что «традиционная наука не подтверждает "открытий" Рериха в области медицины, психологии и антропологии. Все исследования, которые он проводил, не получили оценку независимой экспертизы. То, что он сотрудничал с великими учеными своего времени, - еще не доказательство истинности его утверждений» . Довольно странным выглядит и то, что специалист по Востоку, как позиционировал себя Рерих, практически не знал восточных языков .

Работал на ОГПУ?

Был ли Николай Рерих завербован ОГПУ? Олег Шишкин, ссылаясь на многочисленные архивные документы, отвечает на этот вопрос утвердительно. Согласно его версии, целью Центрально-Азиатской экспедиции было свержение Далай-ламы XIII, добивавшегося независимости Тибета и этим неугодного СССР. Шишкин считает, что координатором миссии был Яков Блюмкин. Рериховцы настойчиво отрицают эту версию. Однако даже те исследователи, по мнению которых убедительных доказательств работы Рериха на советскую разведку нет, не отрицают того факта, что Рерих имел многочисленные связи с СССР. Показательно, что до 1924 года Рерих был ярым противником большевизма, однако позже его взгляды изменились и он увидел в коммунизме близкую своему учению идеологию. В Берлине в 1924 г. Рерих  посещал представительство СССР. Через два, года в одной из рериховских книг («Общины» (1926)) проводились прямые параллели между буддистской и коммунистической общинами, и говорилось: «Появление Ленина примите как знак чуткости Космоса».

Был масоном?

Рерих отрицал слухи о принадлежности к масонской ложе. Однако эта гипотеза объясняет многое в судьбе художника. Например, его феноменальный успех в кругах американской элиты. Рерих общался не только с высокими чиновниками и богатейшими бизнесменами, он мог позволить себе отклонить предложение встречи даже от самого президента Рузвельта. Именно по инициативе Рериха на однодолларовой купюре США помещены традиционные масонские символы – усеченная пирамида и глаз над ней. Харви Спенсер Льюис – Основатель Античного Мистического Ордена Розы и Креста называл имя Николая Рериха среди знаменитых людей, бывших розенкрейцерами. О художнике писал масонский журнал Rosicrucian Digest.

Хотели создать Новую Страну?

 В.А. Росов считает, что одним из главных устремлений Рерихов была утопическая «Новая Страна» – религиозно-государственное образование на просторах Азии, которое он хотел создать.  В основу общественного строя монголо-сибирского государства со столицей на Алтае должен был быть положен культ бодхисаттвы Майтрейи. Буддистское учение предполагалось объединить с коммунистической идеологией. «Шествие коммунизма нужно крепко сплести с именем Майтрейи». Непосредственно реализовать свои политические проекты Рерих пытался в рамках Тибетской и Маньчжурской экспедиций. Во время Маньчжурской экспедиции Рерих, пытаясь выяснить возможность создания нового государства в Азии, встречался с японским министром армии Хаяси Сэндзюро, и вел активную работу в среде русской эмиграции. Это вызвало недовольство Японии, и инициировало в харбинских газетах кампанию против миссии Рериха, завершившуюся отречением от него правительства США.

Буддисты?

В Лхасу Рерих отправился в 1927 г. в качестве главы «Союза Западных буддистов». Он намеревался наладить связь буддистов Востока и Запада, учредить «Орден Будды Всепобеждающего», и обсудить с Далай-Ламой мысль о слиянии буддизма с коммунизмом. По мнению Рериха, результатом экспедиции могла стать кардинальная реформа тибетского буддизма. Это стало бы одним из первых шагов к новому государству в Азии. Однако Далай-Лама не признал в Рерихе посла Западных буддистов. Экспедиция была остановлена и не дошла до столицы Тибета. После этого художник  был провозглашен своим окружением Далай-ламой Запада. Тибетский ламаизм Рерих называл не иначе как лжебуддизмом, темным суеверием и колдовством. Рерих говорил своим спутникам, что «если бы относиться к тибетцам, как к другим диким племенам, стоящим на низшей ступени развития, то все отмечаемое нами, конечно, преломлялось бы под совершенно иным углом зрения, и мы прошли бы Тибет, просто не снимая руки с рукояти револьверов» . По всей видимости, сам Рерих не исповедовал буддизма, но лишь использовал его символы в своих целях.
Интересно, что работа Елены  Рерих  «Основы буддизма» и основной фрагмент цикла «Живой этики» «Община», написанный Н. Рерихом в двадцать седьмом году, печатались в типографии Урги (Улан-Батор) на деньги Наркомата иностранных дел СССР и были, по-видимому, переправлены в Москву по спецканалам НКВД.

В программном тексте «Общины» можно найти, например, такой пассаж: «Монолитность мышления бесстрашия создавала Ленину ореол и справа и слева. Даже в болезни не покинуло его твёрдое мышление (и это о том времени, когда вождь  впал в маразм после очередного инсульта и его заново и безуспешно учили говорить и кормили с ложки ). Его сознание как в пещеру сосредоточилось, и вместо недовольства и жалоб он удивительно использовал последнее время. И много молчаливой эманации воли посвятил на укрепление дела. Даже последний вздох он послал народу. Видя несовершенство России, можно многое принять ради Ленина, ибо не было другого, кто ради общего блага мог бы принять большую тяготу. Не по близости, по справедливости он даже помог делу Будды»
Забавные тексты «принимала» порой от «Великих Учителей» Елена Рерих ! Похоже, что ко многим из этих «психографических феноменов» вкупе со своей одарённой супругой приложил руку и сам художник, который в апреле двадцать четвёртого года был признан монахами монастыря Морулинг перерожденцем Пятого Далай-ламы и получил имя Рета Ригден, что буквально означает «царь Шамбалы». Только известно стало всё это через семьдесят с лишним лет, как и тщательно засекреченные детали специальной операции Советской России в Тибете.

+++++

Мнение:

Четверть века сталкиваясь с «Живой этикой» мне довелось неоднократно общаться с её отдельными представителями. Поразительно то, что, даже будучи надолго втянутыми в эту жёсткую систему вероисповедания, никто из них не сумел решить насущные проблемы души и тела. Сначала, на первом этапе освоения доктрины, появляется некий смысл или его обещание, всё незнакомое, перспективы блестящие, соратники и апологеты учения не жалеют красок — это стадия эйфории. Затем наступает период привыкания, начинается рутина — бесконечные сходки, переливания из пустого в порожнее, сбор материальных средств. И затем, после свершившегося оглупления, наступает вырождение, человек как-то выцветает внешне и внутренне, становится одномерно ориентированным, каким-то пришибленным. Жёсткая психологическая ориентировка приводит к утрате прежних социальных связей, «специалист по этике» остаётся в ограниченном кругу духовных «братьев». Думать ни о чём особо не надо, так как система объясняет всё, интеллект же в бездействии деградирует. В то же время и разбираться в рериховских писаниях бесполезно, поскольку понять их нельзя, обнаруживается лишь бесконечное пережёвывание мистической ерунды, соединённое с беспредельным гонором и фанаберией, постоянной оглядкой на бесконечных врагов и неиссякаемой борьбой с последними, — налицо явный «привкус» неадекватности.
По моим наблюдениям, подобный способ интеллектуального и душевного зомбирования без выраженного ущерба могут перенести только люди с исключительно крепкой головой. И такие изредка встречаются, но в отличие от тупо верующей в «Живую этику» толпы они всегда заняты конкретной работой, например сбором материальных средств, их распределением, участием во властной структуре данной ячейки. То есть это прагматики, использующие систему в собственных конкретных целях.
Основную же массу верующих, в том числе и в доктрину «Агни Йоги», на мой взгляд, как нельзя лучше охарактеризовал Юнг: «...Это отождествление индивида с некоторым числом людей, которые, как группа, переживают коллективный опыт трансформации. Групповой опыт оказывает воздействие на более низких уровнях сознания, чем опыт индивида (то есть от совместного постижения «доктрины» обалдеваешь гораздо эффективнее, нежели в одиночестве — В.Б.), Это происходит из-за того, что когда много людей собираются вместе, чтобы испытать одну общую эмоцию (например, приобщения к «высшему»), суммарная психика, эманируемая этой группой, лежит ниже уровня психики индивида. Если группа очень велика, коллективная психика приближается к психике животного, вследствие чего этические достоинства людей большой организации подлежат сомнению. Психика любого большого сборища людей неизбежно опускается до уровня психологии толпы.
Отождествление с группой является простым и лёгким путём следования, но групповой опыт не простирается глубже, чем мыслительный уровень индивида в этом состоянии. Изменения внутри вас происходят, но сохраняются ненадолго.
Регрессивное отождествление с низменными и наиболее примитивными состояниями сознания неизменно связывается с обретением более высокого смысла жизни» («Синхронистичность», сс.150-152).

+++


Таинственное происхождение " гуру ".....

Николай Рерих был человеком, мастерски распространявшим о себе самые невероятные слухи и легенды. Возвратившийся король Шамбалы; живописец, исцеляющий своими картинами; мессия, призванный спасти мир, — во всех этих ипостасях он находил пылких приверженцев или скептиков, насмехавшихся над образами, которые он создавал.
Однако было обстоятельство, несомненное и для друзей Николая, и для его врагов, — история об аристократическом происхождении. Якобы родоначальником Рерихов был не кто иной, как сам основатель российской государственности варяг Рюрик, один из потомков которого в Средние века вернулся на свою прародину, в Швецию (как известно, прочие представители семейства надолго утвердились в России в качестве членов царствующего дома).
Однако лишь наиболее истовые приверженцы Рериха приняли эту часть «семейной истории» за чистую монету. Уж слишком очевидно основывается она на простом сходстве имен Рериха и Рюрика. А вот о том, «кто возвратился в Швецию», упоминают все биографии и справочные издания — и русские, и англоязычные. Потомки этого реэмигранта (точнее его не назовешь) выдвинулись впоследствии как тамплиеры — лучшую родословную для склонного к оккультизму Николая Рериха вряд ли можно придумать. Первым Рерихом на русской земле был, вероятно, прадед Николая, шведский генерал, сражавшийся под знаменами Карла XII, а после его поражения перешедший на службу к Петру Великому.
Впоследствии швед получил от русского царя поместья вблизи Балтийского моря. Сын генерала — Федор Рерих — якобы являлся высокопоставленным чиновником и членом тайного масонского общества. Следующий Рерих — Константин — не только был уважаемым нотариусом, но и, по-видимому, принимал деятельное участие в разработке законодательства по отмене крепостного права. Воистину блистательный ряд предков!
Но уже вследствие начальных исследований выяснилось, что «Рерих» в различных вариантах написания (Rörich, Röhrich, Roehrich и т.п.) — известная немецкая фамилия, которую ономастика связывает со словом Röhricht (заросли тростника) или с именем Родерих.
Напротив, в шведской телефонной книге, несмотря на поиски по всем возможным вариантам имен, удалось найти одиннадцать Röricks и двух Röhrichs. Но ни одного Roerich или Rörich там не обнаружилось. Представляется маловероятным и то, что Константин Рерих, родившийся в 1837 г., активно участвовал в реформах 1861 г., и то, что его отец — Федор, чиновник высокого ранга, — состоял в масонских ложах, которые жестоко преследовались тогдашней российской властью. Правда о происхождении Николая Рериха выяснилась лишь несколько лет назад.

Латвийский исследователь Ивар Силарс взял на себя труд просмотреть все крестильные списки немцев, в 1939 г. оказавшиеся в Третьем рейхе, а затем, в 1971-м, из Ростока вновь возвращенные в Балтию. Было известно, что Константин Рерих происходил из Курляндии, ныне являющейся частью Латвии, а тогда числившейся провинцией Российской империи.
«Балтийские бароны» немецкого происхождения господствовали здесь над массой своих подданных, в основном латышей. Изучая списки прихожан Курляндии, Ивар Силарс обнаружил множество сюрпризов. Для начала выяснилось, что Константин был незаконнорожденным ребенком. Его матерью являлась происходившая из Пруссии служанка Констанция Шушель. Более того, в крестильной записи отсутствовало имя отца младенца!
Скорее всего, фамилию «Рерих» Константин получил лишь двенадцать лет спустя. И вовсе не потому, скажем, что потомок немецких ремесленников по имени Фридрих Рерих действительно был его отцом или, во всяком случае, не только потому — если довериться свидетельствам, обнаруженным латвийским историком.
В ходе многомесячных исследований Ивар Силарс наткнулся на ряд таких фактов, которые в совокупности могли бы послужить материалом для романа о классовых противоречиях в тогдашней Курляндии.
Итак, Констанция Шушель в 1837 г., к моменту рождения своего первого сына, была служанкой в имении Паплакен, принадлежавшем одному из самых могущественных семейств Курляндии — баронам фон дер Ропп. А Фридрих Рерих, седьмой сын портного, предки которого более ста лет назад переселились в Балтию, достиг должности управляющего Паплакеном. Что Фридриха Рериха назвали отцом Константина только через двенадцать лет после рождения ребенка, было бы, возможно, не столь достойно внимания, если бы не несколько необычных обстоятельств.

Во-первых, годом позже Констанция родила следующего сына, Альбрехта, а через несколько лет — еще одного ребенка. В этих случаях двенадцати лет не потребовалось, и мать сразу же назвала Фридриха отцом своих детей. Во-вторых, именно Константин, отец которого был неизвестен, в качестве восприемников удостоился сразу троих уважаемых в Паплакене людей: врача, амтмана и мельника (в то время как, например, крещение второго ребенка прошло в гораздо большем соответствии с общественным положением Констанции и было засвидетельствовано пастухом и шорником).

Еще одна странность касалась внесения записи о крещении в церковную книгу, сделанного вопреки всем правилам. Вместо положенной последовательности — ребенок был крещен 7 июля, — запись о его рождении сделали лишь в декабре. К тому же этот мальчик, в отличие от двух других детей Фридриха и Констанции, был крещен не в лютеранской церкви Норд-Дурбена, окормляющей Паплакен, а в Бирсдорфе и внесен в церковную книгу еще одной общины, а именно Виргена.
С Виргеном было связано особое обстоятельство: оттуда происходили фон дер Роппы. Случайность? Вряд ли, принимая во внимание дальнейший жизненный путь Константина Рериха. Незримое покровительство сопутствовало этому молодому человеку, в конце концов ставшему своим для высшего общества имперской столицы.

Когда в 1849 г. незаконнорожденного сына служанки для изучения права приняли в Технологический институт — одно из самых известных учебных заведений Санкт-Петербурга, — он вдруг не только перестал числиться безотцовщиной, но и получил фамилию Рерих. В том же году фон дер Роппы сдали Фридриху Рериху в аренду два своих имения.
Это последнее упоминание Фридриха в жизнеописании его мнимого сына: ходатайство о принятии в институт, так же как и оплату обучения, взял на себя некий Эдуард фон дер Ропп, прежде живший в имении Паплакен и фигурировавший в сохранившихся документах в качестве опекуна юноши. Сначала Константин пребывал в Технологическом институте, но затем по неизвестным нам причинам прекратил учебу.
И все же ему было суждено занять довольно высокое положение в обществе. Тогдашняя Россия была государством с жесткими сословными градациями. Существовали 14 рангов гражданского чиновничества, имевших соответствия в армии, над всеми социальными группами превалировало потомственное дворянство. Даже купечество — в зависимости от величины своего капитала — разделялось на первую и вторую гильдии.

Следующего по Табели о рангах чина добивались многолетней службой, в отличие от членства в купеческой гильдии, которое можно было получить за особые заслуги или купить. Именно в гильдию и был принят Константин Рерих. Он начал работать бухгалтером на фабрике, затем стал сначала чертежником, а в конце концов и бухгалтером на строительстве железнодорожной линии Санкт-Петербург — Варшава.
Его опекун Эдуард фон дер Ропп был в это время высокопоставленным чиновником инженерного корпуса путей сообщения в Санкт-Петербурге, то есть одним из начальников своего подопечного. Затем последовал следующий «профессиональный» этап в жизни Константина Рериха. Во время переписи населения 1863 г. он, несомненно, служил бухгалтером в Санкт-Петербурге — и вдруг в это же время его имя появилось в списках купечества второй гильдии курляндского города Газенпота, где жила его 55-летняя мать.
Между прочим, тогдашний курляндский адрес Константина — Кулдигас, 16, а фон дер Роппов — Кулдигас, 14. Спрашивается, откуда взялись у бухгалтера Константина Рериха деньги и, конечно же, связи для того, чтобы, находясь в Петербурге, зарегистрироваться газенпотским купцом? И для чего?

Ответить на последний вопрос нетрудно. Дело в том, что в 1862 г. Константин Рерих женился на Марии Калашниковой (будущей матери Николая), происходившей именно из этого сословия. За невестой числилось небольшое приданое: претендуя на свою долю в наследстве (дом в городе Острове), она запуталась в юридических спорах.
Чтобы не допустить продажи с молотка имущества жены, в 1867 г. Константину Рериху, получавшему в ту пору полторы тысячи в год, пришлось просить своего начальника о займе в 400 рублей. Но несколько месяцев спустя в его судьбе случилось ошеломительное событие. Из неведомого источника тридцатилетний Рерих получил огромную по тем временам сумму в 10 000 рублей, внес ее в качестве залога и, несмотря на незаконченное юридическое образование, получил место нотариуса в Санкт-Петербургском военном суде. (Вряд ли эти и вообще какие-либо деньги могли поступить из жениного наследства, так как дом в Острове еще многие годы оставался общей собственностью Марии и ее родственников.)
Так началось карьерное восхождение Константина Рериха, сулившее ему высокопоставленных клиентов и солидное положение. В 1872 г. он купил огромное поместье к северо-западу от Санкт-Петербурга, благодаря чему оказался обладателем почти всех атрибутов, обязательных для представителя господствующего слоя империи. Почти всех — так как дворянином он не был, да и не стал им никогда.

Тем неистовее его сын Николай позже будет утверждать обратное. Перед женитьбой на девушке, происходившей из аристократического семейства, он будет уверять ее сомневающихся родственников в своем благородном происхождении, сокрушаясь, что не может этого доказать из-за пожара в доме его прадеда, уничтожившего соответствующие документы. В качестве единственного подтверждения своей родословной Николай будет показывать герб семьи Рерих — по всей вероятности, найденный им в Латвии и присвоенный после недолгих размышлений.
В 1930 г. ему удалось, так сказать, окончательно «облагородиться», когда в связи с получением французского гражданства он прибавил к своему имени дворянскую частицу «де». Отныне, ведя переписку с разными людьми, он будет настаивать на обращении к себе как к «де Рериху», и в дневниковой записи одной из его поклонниц будет сказано о справедливости такого требования, поскольку в России Рерихи имели баронский титул.
И не какой-то русский титул вроде барона или князя. Нет, он настаивал на том, что они носили именно немецкий титул «Фрейхерр», Freiherr. Рерихи? Или Freiherr von der Ropp (барон Фрейхерр фон дер Ропп)?
Зададимся вопросом о том, что вообще знал Николай Рерих о происхождении своего отца и можно ли обнаружить хоть какое-то указание на сей счет в многочисленных письмах и записках плодовитого автора. Скажем сразу: ни разу там не упомянуты ни Шушели, ни фон дер Роппы — во всяком случае, их нет ни в одном из многочисленных изданий переписки Николая Рериха и его автобиографий.
Нет там и сведений об Эдуарде фон дер Роппе, о котором известно немногое. В банке данных Института Восточной Европы содержится информация о том, что он родился в 1810 г. в Паплакене, дослужился в Управлении путей сообщения до чина действительного статского советника, четвертого класса по Табели о рангах, и незадолго до конца 1869 г. умер в Санкт-Петербурге. По всей вероятности, Эдуард фон дер Ропп никогда не был женат и не имел детей. Уж не после ли его смерти Константин Рерих и получил огромную сумму, необходимую для покупки Извары — поместья возле Санкт-Петербурга — в 1872 г.?

Если мы проследим скупые сведения Николая Рериха о его семье с отцовской стороны, то пустоты в них бросятся в глаза прежде всего. Не упомянуты ни сестры, ни братья отца, нет никаких данных о немецком происхождении Константина или о том, что его родным языком был немецкий. Однако вопрос стоит так: Константин Рерих сделал все возможное для того, чтобы позабыть свое курляндское прошлое и создать себе «новую» идентичность, или это его сын Николай, «исконный русский», скрыл происхождение своего отца?
То немногое, что Николай Рерих сообщил позже о родных отца, весьма противоречиво. Вот, например, описание деда, сделанное в 1912 г.: «Бежит веселая детвора вниз по лестнице. <…> Старый Федор впускает в высокую темную дверь дедушкина кабинета. Все у дедушки особенное. Нравятся нам кресла с драконами. Вот бы нам такие в детскую! Хороши у дедушки часы с длинной музыкой. В шкафах с разноцветными стеклами книги с золотыми корешками. Висят черные картины. Одна, кажется нам, давно висит вверх ногами, но дедушка не любит, чтобы у него что-либо трогали. Много приятных вещей у дедушки. <…> Можно потрогать масонские знаки (не дает надевать) и ширмы со смешными фигурами. А когда дедушка бывает добрый и нога у него не болит, он откроет правый ящик стола. Тут уж без конца всяких занятных вещей. <…> Полюбили мы бегать к дедушке после всяких занятий. Рады мы дедушке».

А вот еще одно: «Дедушка к себе велят идти. Сердитый дедушка. Высокий, серый такой, колючий. Не угадать по нему сделать. Все-то он лучше всех знает. Все, что было при нем, лучше всего. Все должно быть так, а не иначе. Ругает и все что-то требует».
Дедушка Федор еще несколько раз появляется в дневниковых записях и письмах Николая Рериха. Мы узнаем, что в юности служил он в гусарах, дымил как паровоз и дожил до 105 лет. Только был ли этот дедушка Федор Фридрихом Рерихом? Или это кто-то другой? Ведь в русском языке со словами Großfater (дед) или Großfäterchen (дедушка) обходятся весьма произвольно.
Увы, у нас есть причины для сомнений. Фридрих Рерих, сын портного, — и гусар? Едва ли можно в это поверить, учитывая, что гусары рекрутировались из национальных меньшинств юга России или из высшего дворянства для императорских лейб-гвардейских полков. Точно так же обстоит с утверждением, что дедушка дожил до глубокой старости. Так могло бы быть, останься Фридрих, рожденный в 1806 г., у своего сына в Петербурге.

Сохранилось письмо Николая Рериха к его латвийскому адресату Рихарду Рудзитису, где говорится о том, что долголетие Федора генетическое, так как и отец его, то есть прадед Николая, жил более девяноста лет. Однако это неправда: портной Иоганн Рерих, как выяснил Ивар Силарс, умер на 57-м году жизни.

Принадлежность Фридриха к масонам тоже вызывает сомнение — во всяком случае, если Федор и Фридрих являются одним лицом. Ведь масонство в тогдашнем русском государстве было под запретом, и лишь немногие высокопоставленные особы осмеливались с этим не считаться. Неужели Фридрих Рерих, старательно делавший карьеру, мог пойти на такой риск? Мы окажемся ближе к истине, если допустим, что Николай Константинович в одном образе объединил двух разных людей. Описанный им Федор имеет некоторое сходство с Фридрихом: в частности, Фридрих действительно дожил если и не до 105, то все-таки до 99 лет.

Правда, этим фактом все общее между ними и исчерпывается. Поскольку даже если Фридрих и был отцом Константина, отношения между ними вряд ли были такими близкими, как описывается в воспоминаниях Николая Константиновича. Потому что после того, как Констанция Шушель родила еще двоих детей от Фридриха Рериха, тот ушел от нее и женился на другой прибалтийской немке и имел с ней еще шестерых детей.
Потом он переселился в Ригу, где служил губернским секретарем. И хотя эта должность не давала права на личное дворянство, карьера сына портного была поистине удивительной. Существует интереснейший документ, составленный Николаем Константиновичем в 1900 г., когда его отец Константин Рерих с психическим расстройством попал в клинику, и так как сам он уже был не в состояние ответить на вопросы для записи истории болезни, за него это делал старший сын.

И вот что Николай Константинович писал там 2 июля 1900 г.: «Отец развелся с женою и вступил вторично в брак, когда больной был в раннем детстве. Первое время больной жил при мачехе, впоследствии у дяди».
Эти сведения больше соответствуют истине и во всяком случае свидетельствуют о том, что Николай Рерих в те годы знал о своем происхождении. Сомневаться не приходится: Николай Рерих уничтожил все следы своей настоящей родословной. Если, как предполагает Ивар Силарс, настоящим дедом Николая был Эдуард фон дер Ропп, то Константин запятнан своим внебрачным рождением. Но если дедом Николая был Фридрих Рерих, то его низкое происхождение никогда не сделалось бы достоянием гласности.

И то и другое не может быть безусловно доказанным: Николай Рерих грамотно умел хранить свои тайны....


ученые зафиксировали гравитационные волны — искажение пространства-времени, предсказанное Альбертом Эйнштейном 101 год назад.

Что конкретно открыли?

Ученым удалось практически доказать существование принципиально новых для земной науки волн — гравитационных. Они возмущают пространство-время. Они очень слабые, но передают возмущения на невероятно огромные расстояния. Само их открытие состоялось благодаря тому, что аппаратура поймала момент столкновения двух массивных черных дыр на расстоянии свыше 1,5 млрд. световых лет от Земли.

Почему гравитационные волны зафиксировали только сейчас?



Потому что придумали, как это сделать и создали соответствующую аппаратуру (размером с пару кварталов, не считая "труб"). Открытие не было случайным, над ним бились последние несколько десятков лет, вложив массу времени и денег.

В чем практическая ценность этого открытия?

Она двояка. Во-первых, гравитационные волны когда-нибудь можно будет приспособить под бытовые нужды. Например, сейчас вы пользуйтесь мобильным телефоном, который работает благодаря радиоволнам. В момент открытия радиоволн никто и помыслить не мог, к чему это приведет. То же может произойти и с гравитационными волнами, если/когда мы научимся их использовать для… чего-то. До сих пор все открытые человечеством волны мы, так или иначе, "приручали" в бытовом плане.
Во-вторых, гравитационные волны имеют огромную, колоссальную важность для астрономии как науки. Сейчас астрономы для своих наблюдений используют световые волны (как и вы, когда смотрите на небо в звездную ночь) и электромагнитные. Черные дыры и темная материя не поддаются изучению световыми волнами, потому что не излучают свет. У электромагнитных волн тоже есть известные ограничения, а самое серьезное — неспособность "заглянуть" дальше, чем 400 тыс. лет с момента "Большого взрыва", то есть "первые дни" вселенной для ученых сегодня непроницаемы.
У гравитационных волн нет недостатков световых и электромагнитных. "Оседлав" их, ученые смогут увидеть события, которые происходили сразу после рождения вселенной, а также лучше изучить темные дыры и прочие таинственные космические штуки. Эти открытия могут оказаться очень неожиданными и способными завести нас очень далеко.

Когда начнут происходить все эти чудесные открытия?

Когда ученые смогут более уверенно принимать гравитационные волны. Их открытие случилось еще в сентябре прошлого года, а объявили о нем только сейчас — так много времени потребовалось на обработку результатов и их проверку. Известно, что обнаруживший гравитационные волны американский детектор LIGO сейчас закрыли для очередного "апгрейда", а вторая станция, VIRGO в Европе, еще толком не начала работать.
Основная проблема с гравитационными волнами в том, что они очень, очень, очень слабые. Это значит, что аппаратура для их приема должна быть невероятно чувствительной. По мере повышения чувствительности мы сможем фиксировать все менее значимые возмущения пространства-времени. Но надо понимать, что процесс этого самого повышения чувствительности с современными земными технологиями — затруднительный и дорогостоящий.
В общем, освоение гравитационных волн быстрым точно не будет, но есть надежда, что первые великие астрономические открытия с их помощью совершат еще при нашей жизни.
***
Астрофизик и популяризатор науки Сергей Попов объясняет что такое гравитационные волны и как они бегут по пространству-времени. 

— Что такое гравитационные волны?

—Начиная с общей теории относительности мы считаем, что гравитация связана с геометрией пространства-времени; современные теории гравитации — геометрические. В этих теориях геометрию пространства описывают метрикой: на плоскости это легко нарисовать — такой ковер, разлинованный в клеточку. Это плоское пространство. Мы можем его по-всякому изгибать, но лучше делать это не руками, а, например, массивными телами — любое тяжелое тело искажает пространство вокруг себя. Дальше — если это тяжелое тело будет ерзать, или, к примеру, два тяжелых тела будут крутиться вокруг общего центра звезды, то они будут периодически возмущать пространство, и по пространству побежит рябь. Вот это и есть гравитационные волны. 

Представьте себе, что кто-то плывет по воде, и от него по поверхности идут волны. Вот примерно так же и гравитационные волны бегут по пространству-времени. И когда они проходят какой-то кусочек, где мы живем, они возмущают пространство-время вокруг нас. Возмущают совсем слабо, потому что гравитация по сравнению с другими силами очень слабая. Измерить это трудно, но можно. И люди на протяжении последних 50 лет пытались это сделать. И вот, наконец, это получилось.

— То, что зафиксировать волны удалось именно сейчас, связано с появлением подходящей аппаратуры?

— Да, в первую очередь это аппаратура. Детектор LIGO, детектор VIRGO, который скоро начнет работать в Европе, — это совершенно потрясающие машины по точности измерений. До этого люди использовали более дешевые, более простые подходы. LIGO — это 25 лет труда, огромные суммы денег, потраченные, в первую очередь, на исследования, на создание новых технологий, на доведение этих технологий до ума и на изготовление этих потрясающе точных приборов.

— Черные дыры с этой историей связаны только потому, что это и есть массивные тела, искажающие пространство?

— Для того, чтобы получить сильный сигнал, нужно не просто массивное тело, а одновременно массивное и компактное. По сути, то, что происходит — это одна черная дыра падает на другую. В этот момент тяжелые тела взаимодействуют друг с другом и двигаются почти со скоростью света, поэтому много энергии испускается сразу, за очень короткий интервал времени. Поэтому LIGO и VIRGO специально создавали для фиксации сигналов от нейтронных звезд и черных дыр. Нейтронных звезд больше, и они сливаются чаще, но черные дыры массивнее — их видно с большого расстояния. 

— Сколько пришлось наблюдать за черными дырами, чтобы обнаружить сливающуюся пару?

 В данном случае LIGO просто повезло. Практически как только они включились, они увидели сигнал — слияние двух очень массивных черных дыр. Сигнал очень сильно зависит от массы. В норме, в среднем черные дыры раза в три, а то и в четыре полегче, но в этом случае удалось увидеть сигнал с очень большого расстояния.

— По мере того, как сигнал проходит через пространство-время, он ослабевает? Если явление произошло в миллиарде световых лет от Земли, то до нас он должен добраться в едва уловимом виде?

— Естественно, и поэтому тоже важно, что удалось обнаружить две очень тяжелые черные дыры. В обычной ситуации детекторы будут видеть сигналы от слияния двух нейтронных звезд, которые находятся в пять или десять раз ближе к нам.


Звук слияния двух черных дыр

https://soundcloud.com/tintorero/blackholescolliding
— Последний вопрос: почему сигнал зафиксирован в виде звука?
— Тут есть два момента. Во-первых, люди любят картинки и звуки. Поэтому многие сигналы — колебания звезд, еще какие-то — переводят в звуковую форму. Но здесь волею судеб сигнал на самом деле приходит на частоте, примерно соответствующей частоте нашей речи. Физически это явления разные, но частоты те же — килогерцы. Поэтому ученые решили, что это такой красивый ход. Нарисованный график, принятый в ходе опыта, говорит о форме гравитационно-волнового сигнала, о том, как волна колеблет зеркала в измерительном приборе. Но обычно люди хотят не просто загогулину увидеть, а получить какой-то мультимедийный контент.

Скандинавская мифология как система



Автор : Е.М. Мелетинский


Цель настоящей работы - не новая интерпретация скандинавских мифов на основе критического пересмотра источников, а только выяснение характера упорядоченности, системности соответствующих мифологических представлений почти исключительно в рамках поэтической мифологии, отразившейся в "Старшей Эдде" и в "Младшей Эдде". Речь идет преимущественно об этой "эддической" мифологии как системе, а не о восстановлении более древнего ее состояния, например соответствующего общегерманской ступени.

Системность в скандинавской мифологии не абсолютна и мера ее непостоянна в ее различных областях; имеются и трудно устранимые противоречия. Элементарные семантические противопоставления и основные "концепции" или повествовательные мотивы, которые мы встречаем в скандинавской мифологии, как правило, не являются ее исключительным достоянием, но дистрибуция этих элементов в сочетании с определенным набором реалий во многом определяет своеобразие образов и сюжетов скандинавских мифов.

В скандинавской мифологии, как и в других мифологических системах, одни и те же мифологические темы часто представлены рядом параллельных вариантов. Подобный параллелизм создает характерную "избыточность" мифологической информации, но эта избыточность тут же преодолевается расслоением на уровни, коды, различные аспекты. Расчленение на уровни и коды, наряду с увязыванием первоначально изолированных мифологических объектов, является одним из инструментов упорядочения и систематизации мифов и мифологических представлений. Сближение и даже отождествление некоторых мифологических объектов на одном уровне неизбежно уживается с их противопоставлением на другом. Например, несколько параллельных концепций происхождения антропоморфных существ распределяются между людьми, богами, великанами и карликами; вегетативная модель мира уживается с антропоморфной за счет того, что первая строго ограничивается космологией, а вторая - космогонией; несколько версий добывания священного меда входит в упорядоченную систему за счет их прикрепления к различным категориям мифических существ (боги, карлики, великаны) и различным персонажам (Один, Тор, Локи), за счет иной мифической модальности (первичная этиология, обретение общиной асов, получение первым шаманом, повторяющееся ритуальное вкушение), а также за счет перехода от буквального смысла к переносному (метафора и метонимия).

Две категории богов (асы и ваны) противостоят друг другу в рамках космогонической мифологии, но отождествляются в рамках эсхатологии, а два божества, Один и Локи, наоборот, предельно сближены в космогонии и полярно противопоставлены друг другу в эсхатологии, две богини Фригг и Фрейя практически неразделимы по своим функциям, но разделены четко тем, что первая отнесена к асам, а вторая - к ванам. Боги различаются между собой определенными функциями, но функции частично могут совпадать; тогда одна и та же функция будет все же выступать в другом аспекте (например, военная функция у Одина, Тора, Тюра, Улля или природная у Тора и Фрейра). Число примеров можно, конечно, было бы умножить. Тематически тождественные мотивы, расслоенные подобным образом, оказываются систематизированными не только в рамках всей мифологии в целом, но и отдельных мифических сюжетов: сложение параллельных, часто разностадиальных по своему происхождению версий оказывается характерным средством архаического сюжетосложения (пример - разработка сюжета о добывании меда, см. ниже подробнее). На чисто повествовательном уровне Один, Тор и Локи различаются определенными эпическими характерами и соответствующими им сюжетными ролями, которые обычно попарно противопоставлены друг другу.

Пантеон богов представляет некую иерархическую систему с не всегда четко определенными границами.
Одним из простейших средств увязывания богов в пантеоне являются их супружеские родственные связи, отношения старших и младших, высших и низших, богов и богинь. Образы богов в известной мере оказываются пучками дифференциальных признаков, соотносимых с различными уровнями. Инструментом дифференцирования в значительной степени являются простейшие семантические оппозиции того типа, который выделяется Леви-Стросом в его "Мифологичных". Примерно тот же самый набор семантических оппозиций обнаруживается и в скандинавском: доля/недоля (в представлениях о судьбе и норнах, в распределении побед и поражений Одином и валькириями), жизнь/смерть (через представление о вечном обновлении жизни в Вальхалле, о молодильных яблоках Идунн, о животворящем космическом древе и т. д.), чет/нечет (демоническая одноглазость Одина, однорукость Тюра и т. д.), верх/низ (небо и земля, земля и преисподняя, Вальхалла и Хель и т.п.), юг/север и запад/восток (демоны на востоке и севере, а не на западе и севере, как у славян), суша/море (борьба Тора с мировым змеем, вытаскивание земли из воды), влажный/сухой (животворная влага космического древа и источников), день/ночь, огонь/влага, свой/чужой (Мидгард/Утгард, борьба Тора с великанами и т. п.), старший и младший (поколения богов) и т. д. Правда, некоторые из этих элементарных оппозиций затемнены или сильно осложнены, в частности, благодаря различиям между несколькими важнейшими аспектами или фрагментами скандинавской мифологии.

Следует учесть, что в скандинавской мифологии архаические черты порой сильно трансформированы. Кроме того, наиболее специфичные для "примитивного" фольклора этиологические мифы немногочисленны, ослаблены в своей этиологической функции, первичное добывание элементов культуры представлено в основном как их циркулирование между различными категориями мифических существ. Этиологический аспект гораздо отчетливей сохранился в мифах космогонических. Наконец, для правильного понимания структуры скандинавской мифологии все же следует иметь в виду и диахронический план, определенные сдвиги, по сравнению, например, с общегерманской мифологией, не говоря уже об отношении к общим индоевропейским элементам. К числу таких сдвигов, в частности, относятся сильная эсхатологизация мифологии и выдвижение на авансцену Одина с его небесным царством мертвых, эйнхериями и валькириями, пафосом воинских инициаций и шаманской экстатичности. Один несомненно во многом вытеснил Тюра (этимологически эквивалентного Диаусу, Зевсу и т.д.) и даже кое в чем потеснил и Тора, который в значительной степени оказался отторгнут от космического древа, мифологии меда и т. д. (Это наглядно проясняется при сопоставлении Тора с аналогичным ему Индрой в ведийской мифологии. Роль и судьба Одина условно сопоставима с ролью и судьбой Рудры-Шивы. Тут же ярко сказывается и национальная специфика.)

Космическая модель

Ядром модели мира в скандинавской мифологии является собственно космическая модель, т. е система представлений о пространственно-временнум космическом континууме. Эта система выступает в скандинавской "эддической" мифологии как состоящая из двух подсистем пространственных ("горизонтальная" и "вертикальная") и двух подсистем временнбых ("космогоническая" и "эсхатологическая"). Указанные подсистемы не являются простыми фрагментами и элементарными проекциями общей картины вселенной, так как обладают известной замкнутостью и некоторыми специфическими представлениями, иногда противоречащими друг другу и требующими "перевода" с одного "кода" на другой. Они отчасти находятся в отношении дополнительного распределения.

Начнем с пространственных подсистем, из которых одна, горизонтальная, наиболее ярко выявляется из повествовательных эддических сюжетов о странствованиях и приключениях богов, а другая - больше из эддической гномики; впрочем, это различие текстов не является абсолютным.

"Горизонтальная" система антропоцентрична и строится прежде всего на противопоставлении обитаемой людьми средней огороженной части земли (Мидгард) тому, что находится за пределами, вне, снаружи этой ограды (Утгард), в сфере враждебной и культурно не освоенной. Оппозиция Мидгард/Утгард есть несомненно реализация элементарного семантического противопоставления "своего" и "чужого", а в неявной форме также упорядоченного и неупорядоченного (в терминах К.Леви-Строса - "культуры" и "природы"), города и пустыни (аналогично: дом/лес), центра и периферии, близкого и далекого. Так как в "горизонтальной" модели небо практически земле не противопоставляется, то жилище богов Асгард топологически неотделимо от Мидгарда; Асгард и Мидгард в повествованиях обычно фигурируют альтернативно.

На основе двойной оппозиции центр/периферия, суша/вода Мидгард противостоит окружающему землю мировому океану, в котором обитает Ёрмунганд - змей Мидгарда. Само название "Змей Мидгарда", может быть, указывает на то, что он ранее мыслился в качестве позитивного элемента космической системы, но в сильно "эсхатологизованной" скандинавской мифологии Ёрмунганд - только одна из хаотических сил, временно обузданных богами. При добавлении оппозиции юг/север (вторая часть маркирована) вырисовывается соотношение Мидгарда или Асгарда с царством смерти Хель, локализованным на севере. На основе оппозиций центр/периферия и запад/восток (вторая часть маркирована) Мидгард противостоит расположенной на краю земли, в дикой, пустынной и скалистой местности, стране великанов - Ётунхейму, практически совпадающему с Утгардом. Страна великанов иногда мыслится распространенной и на север, вероятно в результате прочной демоничности севера в скандинавской и многих других евразийских мифологиях. (Демонизация юга имеет место исключительно в рамках скандинавской эсхатологии, как местообитание огненного великана Сурта.)

"Горизонтальная" космическая модель является пространственным фоном для многочисленных сказаний о приключениях асов, в которых все действие в основном развивается по оси "асы - великаны (ётуны, турсы)" и лишь отчасти - "асы - карлики (цверги, черные альвы)". Боги и великаны представлены в состоянии вечной вражды, которая реализуется прежде всего в бесконечных походах Тора на Восток, где он избивает великанов. Тор также является главным противником мирового змея, и вся его деятельность в эддической поэзии почти полностью сводится к защите "своих" от "чужих", людей и богов от великанов и демонов и таким образом укладывается в "горизонтальную" проекцию космоса. Борьба с великанами часто ведется за женщин (богини - вечный предмет вожделения великанов) и чудесные объекты (источники изобилия и жизненного обновления), первоначально созданные искусными кузнецами и мастерами-карликами.

Циркуляция этих ценностей между богами, великанами и карликами осуществляется главным образом благодаря деятельности мифологического плута Локи, легко переносящегося из одного мира в другой и как бы осуществляющего между ними своего рода шаманское посредничество. Впрочем, эта его роль медиатора ограничена рамками "горизонтальной" космической модели. Борьба богов с великанами не исключает любовных и даже брачных связей между ними, но постоянных экзогамных браков, регулирующих обмен ценностями, скандинавская "эддическая" мифология не дает (может быть, уже не дает: в качестве реликта можно сослаться на приобретение Одином священного меда в результате любовной связи с Гуннлёд - дочерью великана Суттунга).

К горизонтальной системе относится (но занимает в нем изолированное положение) представление о четырех карликах, носящих имена сторон света (север, юг, запад, восток) и поддерживающих края неба по углам вселенной.

Основу "вертикальной" космической модели составляет мировое древо - ясень Иггдрасиль, соединяющий небо и землю, землю и подземный мир и дающий таким образом трихотомическое вертикальное деление вселенной путем двукратного противопоставления "верха" и "низа". В "Прорицании вёльвы" мировое древо обозначается как MiQtu°r, что, возможно, означает "древо меры" (если отбросить весьма спорное "медовое древо" из MiQtu°r, т. е. древо, конструктивно размеряющее Вселенную. Вёльва "вспоминает" девять миров и девять древесных основ (nio ivi°i). Неясно, имеет ли она в виду девять (девять - это постоянное мифическое число в эддической мифологии) параллельных мировых деревьев (подобно столпам irminsul, охраняющим вход в селение) или части ствола ясеня, который рос на ее глазах. Сходные представления о мировом древе у сибирских народов дают оба варианта.

Трихотомическое вертикальное деление хорошо представлено зооморфной серией, локализованной на разных уровнях: орел - на верхушке, змей - грызущий корни, и олени, поедающие листья на среднем уровне, переносящая брань от змея к орлу белка как зооморфный медиатор меж низом и верхом. В качестве пути с земли на небо ствол мирового древа дублирован радужным мостом богов Биврёстом или Бильрёстом. "Избыточность", однако, преодолена тем, что практически о движении по стволу речь идет только в отношении белки. Само название мирового ясеня Yggdrasill = "конь Игга" указывает на то, что по нему совершает шаманские странствия Один (Yggr, т. е "ужасный" - одно из его прозвищ). Мировой ясень в этом плане оказывается сопоставимым с конем Одина Слейпниром, на котором Хермод - сын Одина - скачет на север в Хель за душой Бальдра.

Концепция космического древа, соединяющего между собой различные части вселенной, специфически связана с шаманизмом. Один проходит типичную шаманскую инициацию, будучи девять дней подвешен на дереве, предварительно пронзенный копьем. Это также подкрепляет обозначение мирового ясеня как коня Одина. Кроме Одина, с мировым древом тесно связан Хеймдалль - страж богов, который первоначально возможно был его антропоморфным воплощением (или даже зооморфным? У Хеймдалля есть рог, в который он трубит и из которого пьет мед, но эпитет "круторогий" возможно указывает на его генетическое тождество с оленем. Олень неотделим от мирового древа и в сибирском шаманизме). Космическое древо является также древом жизни и древом судьбы. Оно вечнозеленое, с него стекает животворная медовая или молочная роса и питает источники у корней, из которых норны, в свою очередь, опрыскивают мировое древо (оппозиция влажный/сухой как живой/мертвый).

Сибирские параллели хорошо объясняют органическую связь с мировым древом происхождения и рождения не только шаманов, но вообще людей (отсюда древесные прообразы или "зародыши" людей из ясеня и ивы в скандинавском мифе), а также норн (весьма напоминающих женских духов шаманского древа, рождающих души или покровительствующих родам) в их специфической функции "повитух" и дарительниц личной судьбы (оппозиция "доли" и "недоли"); с космическим древом в целом связана судьба всего мира и самих богов.

У верхушки дерева на небе происходят собрания богов и там же находятся их жилища (Асгард) и подвластное Одину особое верхнее царство мертвых (Вальхалла), куда попадают воины, с честью павшие в бою. Распределение судеб в бою производит Один и валькирии.

Глубоко под землей находится царство смерти, куда попадают "обычные" мертвецы. Роса с рогов оленя, объедающего листья ясеня, отвесно падает в Нифльхель. Дифференциация и противопоставление "верхнего" и "нижнего" царства мертвых и соответственно валькирий и норн чрезвычайно характерны для "вертикальной" космической модели. Верхнее и нижнее царство мертвых противостоят не только по полу своего хозяина (Один/Хель как муж/жен.). Вальхалла дает своим жителям полноценное продолжение жизни в верхнем мире, питание неисчерпаемым медовым молоком чудесной козы и неисчерпаемым мясом чудесного вепря, они там снова сражаются и снова оживают и пируют. В конце мира эти эйнхерии из Вальхаллы в качестве дружины Одина должны участвовать в бою на стороне богов, а мертвецы из царства Хель - на стороне хтонических чудовищ. Таким образом, наряду с оппозицией между жизнью и смертью, из вертикальной космической модели вытекает противопоставление двух "смертей" и возможность своеобразной медиации между жизнью и смертью, возрождение к жизни через войну и смерть (ср. представление о временной смерти в воинских инициациях). Война в одинической мифологии оказывается медиатором между жизнью и смертью в обоих направлениях.

Великаны практически не фигурируют в вертикальной модели, и только упоминается о том, что под тремя корнями ясеня находятся люди, великаны, Хель. У Снорри - то же распределение корней, но на место людей поставлены асы, так что один из корней как бы замещает верхушку дерева.

Кратко описанная вертикальная модель соотносится с горизонтальной через ряд отождествлений, которые в сущности являются трансформациями. Главным шарниром, скрепляющим обе модели, является отождествление "севера", а также востока с "низом" (местонахождение царства мертвых и вообще хтонических демонических сил). Водяная стихия в горизонтальной модели (море) фигурирует в основном с отрицательным знаком, а в вертикальной - с положительным (источники). Ёрмунганд в какой-то мере эквивалентен грызущему корни космического древа Нидхёггу. В вертикальной модели нет шаманского посредничества Локи между асами, великанами и карликами, и шаманские функции выполняет Один. Только в вертикальной модели развернуто описание небесного мира богов и небесного "счастливого" царства мертвых, зато фактически отсутствуют противопоставление богов и великанов и борьба с ними. Оппозиция с великанами в известной мере соответствует оппозиции с царством мертвых и хтоническими силами. Поэтому, если в горизонтальной модели наиболее отчетлив в противопоставлении аспект культура/природа, то в вертикальной модели на авансцене оппозиция космоса/хаоса.

В качестве примера трансформации сюжета при переходе от "горизонтальной" модели к "вертикальной" сошлемся на историю добывания Одином священного меда, дарующего поэтическое вдохновение и мудрость.

В "Младшей Эдде" рассказывается о том, как Один похитил мед поэзии из скалы, где его стерегла Гуннлёд - дочь великана Суттунга: провел с ней три ночи и за это получил разрешение выпить мед, который затем "выплюнул" по возвращении в Асгард. Вся эта история развертывается на фоне "горизонтальной" проекции, в рамках извечной борьбы асов с великанами, живущими на краю земли среди камней и скал. Лишь один момент в неявной форме отражает "вертикальную" конструкцию мира: Один проникает в скалу в виде змеи, а возвращается в Асгард в облике орла. Памятуя о том, что орел и змей маркируют верхний и нижний уровни мирового древа, его верхушку и корни, небесное жилище богов и хтоническую сферу, здесь можно усмотреть скрытую символику вертикального странствия по дереву вниз - туда и вверх - обратно. Сама скала (гора) в мифологии многих народов является аналогом, алломорфой мирового древа, соответственно и хозяйка этой скалы и заключенного там меда оказывается отдаленно родственной норнам, живущим у корней древа и священного источника, а ее отец Суттунг может быть сближен с Мимиром - хозяином "медового" источника или даже с Хеймдаллем - стражем мирового древа, его антропоморфным двойником.

Итак, переход от горизонтальной модели к вертикальной влечет за собой превращение скалы в мировое древо, покрытое животворящей медовой росой, питаемое "медовыми" источниками. Соответственно Один получает глоток священного меда, будучи добровольно подвешенным на мировом древе, принеся себя самому себе в жертву. При переходе от "горизонтали" к "вертикали" культурный герой, похищающий мед у его первоначальных хранителей, превращается в первого шамана, проходящего мучительную инициацию (мифологема космического древа специфически связана с шаманизмом); само похищение у великана в результате хитрости трансформируется в дар великана после ритуального искуса. Вместо любовной связи с дочерью великана находим здесь почетную родственную связь с великанами по материнской линии. Соответственно меняется трактовка самих великанов: вместо сказочного "глупого черта" - хранитель древней мудрости, проводящий посвящение своего внука и дарующий ему не только мед, но и магические руны.

Подчеркивая известную гетерогенность горизонтальной и вертикальной космических "проекций", следует иметь в виду, что сама эта гетерогенность относительна в рамках общей пространственной метасистемы.

Во времени космическая модель как бы распадается на космогоническую и эсхатологическую подсистемы, между которыми имеется известная асимметрия в силу того, что скандинавская мифология в целом пронизана эсхатологическим пафосом.

Космогоническая мифология "Эдды" - это не совокупность изолированных этиологических мифов, а некий процесс формирования мира из пустоты, может быть, первоначальной бездны (Гинунгагап) и история превращения хаоса в космос. В первых строфах "Прорицания вёльвы" творение раскрывается в оппозиции "пустоты" и ее наполнения: не было земли и неба, моря, травы и т. п., не было небесных светил или они не знали своего места и роли. В этом же плане космогенеза как заполнения пустоты следует рассматривать и создание первосущества - инеистого великана Имира из застывших брызг текущего в первичной бездне потока Эливагара (согласно Снорри, в результате взаимодействия двух стихий - льда из Нифльхейма и огня из Муспелля, встретившихся в первичной бездне, т. е. в порядке медиации между водой и огнем, холодом и жаром).

Тема происхождения первого антропоморфного существа расчленяется (и тем самым преодолевается избыточность информации) на происхождение первого великана Имира из льда, предка богов Бури (буквально "родитель") из камня, который лизала корова Аудумла (тотемический мотив) и первых людей из кусков дерева, которых оживили асы (Один, Лодур, Хёнир). Так тема происхождения антропоморфных существ приобретает системную упорядоченность: великанам, богам и людям сопоставлена серия твердых природных материалов (лед, камень, дерево), и, кроме того, намечается прогрессивное увеличение роли демиургов, движение от самопроизвольности к организующему началу. Хаотичность великана Имира проявляется, в частности, в отсутствии поляризации полов: дети его рождаются под мышками и от контакта между его ногами, его имя возможно намекает на двуполость (Ymir напоминает латышское Jumis - двойной плод - и индийских близнецов Яма-Ями).

Принесение сынами Бора в жертву Имира и создание мира из частей его тела (из плоти - земля, из крови - море, из черепа - небо, из костей - горы) есть основной акт творения как превращение хаоса в космос. В первых строфах "Прорицания вёльвы" можно усмотреть реликт мотива поднимания земли из первоначального морского хаоса (сыны Бора подняли почву и устроили Мидгард прекрасный), вероятно, к этому же мотиву восходит и история "рыбной ловли" Тора.

Имеется, однако, и еще один этап космогенеза, имплицитно связанный с эсхатологической мифологией: это история обуздания хтонических чудовищ, рожденных великаншей Ангрбодой от Локи - хозяйки смерти Хель, мирового змея Ёрмунганда и волка Фенрира. Хель сбрасывают в преисподнюю, Ёрмунганда - в морскую пучину (земной хаос - водяной хаос), а Фенрира сковывают цепью, причем он отгрызает руку Тюру, ложно клявшемуся освободить волка и пожертвовавшему рукой ради укрепления миропорядка. Кельтские параллели подсказывают гипотезу, что потеря руки могла быть мотивом для оттеснения Тюра как верховного божества Одином.

Эддический миф о золотом веке (асы все изготовляют из золота, играют в тавлеи и веселятся) фиксирует момент, когда в только что сотворенном космосе еще не возникла та "червоточина", которая впоследствии приведет его к гибели.

В мифе о создании людей говорится о том, что они были бездыханны и не имели судьбы. Боги их оживляют, но судьбу, по-видимому, дают норны, на приход которых, вероятно, намекается в "Прорицании Вёльвы" в конце этого эпизода. Судьба, играющая такую важную роль в скандинавской мифологии, есть необходимое звено в организованном миропорядке, но также и означает возможность гибели не только отдельных людей, но богов и мира в целом.

Этиологический миф о первой войне (между асами и ванами) уже предвещает грядущую гибель, в особенности из-за нарушения договоров и обетов и тем более, что ваны имеют определенное отношение к ритуальному миру, обеспечивающему плодородие, процветание, богатство.

Наконец, миф о Бальдре, занимающий центральное место в древнескандинавской поэтической мифологии, есть в сущности этиологический миф о происхождении смерти и, вместе с тем, пролог к трагедии гибели мира, собственно введение в скандинавскую эсхатологию. Ритуальным прообразом этого мифа, по-видимому, является воинская инициация, но смерть Бальдра оказалась не "временной" (как в обрядах инициации и в "быту" одинической Вальхаллы), а постоянной, поскольку Бальдра не удалось вернуть обратно из царства Хель. Если жертвоприношение Имира было актом превращения хаоса в космос, то жертвоприношение Бальдра подготовило превращение космоса в хаос (само приношение в жертву Одина и неудачное тройное сожжение Гульвейг также указывают на особую роль жертвоприношений в скандинавском мифологическом "процессе").

Этиологические мифы о первой войне и первой смерти перебрасывают мост от космогонии к эсхатологии и, в сущности, связаны с эсхатологизацией скандинавской мифологии в целом. Вместе с тем эсхатологические мифы отчасти представляют собой зеркальное отражение космогонических (и эта "зеркальность" является определенной характеристикой соотношения двух подсистем): рассказу об обуздании хтонических чудовищ противостоит рассказ об их высвобождении на волю и битве с богами. При этом Тор по-прежнему главный противник мирового змея, Хеймдалль борется с Локи (как они уже однажды боролись в образе тюленей за обладание драгоценностью Фрейи или за некое экзотическое растение), Тюр - с хтоническим псом Гармом, двойником Фенрира, которого он в прошлом обуздывал (борьба с Фенриром ведется теперь главным асом - Одином). Суша, ранее поднятая из моря, теперь вновь в нее погружается; звезды, расставленные богами по небу, срываются вниз; солнце, которое асы поставили светить, теперь затухает; лед и огонь, из взаимодействия которых возник мир, теперь уничтожают вселенную. Но если в космогонической мифологии центральным был миф о принесении в жертву богами великана Имира, то в эсхатологии центральное место занимает битва богов и эйнхериев с хтоническими чудовищами и обитателями подземного царства мертвых. Начало битвы провозглашают петухи - красный Гуллинкамби (Золотой гребешок) в Вальхалле и черный - в Хель. Соответствующая семантика цветов проявляется и в имени огненного чудовища Сурта (буквально - черный), и в характеристике асов Бальдра и Хеймдалля как белейших, и в красной (рыжей) бороде Тора, и в красных волосах Одина (только синий плащ выдает первоначально хтоническую его природу).

Новое возрождение мира, его обновление сопровождается примирением Бальдра и Хёда (тоже зеркальное отражение!) и воскресением только младшего поколения богов - юных сынов Одина и Тора (оппозиция старшего и младшего поколения как "грешного" и "безгрешного"). Возникает некоторая аналогия между сменой великанов асами и старшего поколения асов младшим как некая характеристика процесса развития космической модели мира во времени.

Эсхатологическая мифология строится специфически на противопоставлении хаоса и космоса и все подчинено этому противопоставлению. Эсхатологическая подсистема отличается известной замкнутостью и некоторыми специфическими отношениями, не совпадающими с космогонической мифологией или с мифами о странствовании и приключении богов. Так, Один и Локи, в целом ряде мифов действующие совместно и почти дублирующие друг друга по своей функции в целом, в рамках эсхатологических резко противостоят друг другу, как отец богов и, в частности, Бальдра, вождь эйнхериев, отцу хтонических чудовищ, "убийце советом" Бальдра, "рулевому" корабля мертвецов; Один и Тор, обычно альтернативные друг другу в истории странствования богов и в космогонической деятельности (или Один подымает почву или Тор вытягивает змея средней Земли), выступают совместно в эсхатологическом плане; асы и ваны, противопоставленные в космологии, слиты полностью в эсхатологии; карлики, противостоящие отчасти богам в эсхатологическом плане, также вместе с ними страшатся нашествия хтонических чудовищ.

Соотношение пространственных и временнбых моделей между собой так же представляет в скандинавской мифологии известную проблему. Это, в частности, вопрос о соотношении космогонии и космологии и вопрос о неоднородности отношения "горизонтальной" и "вертикальной" моделей к фактору времени и космической "эволюции".

Некоторые космогонические концепции повторяются в космологии, что совершенно естественно и соответствует такой фундаментальной особенности мифа, как воспроизведение модели мира путем рассказа о происхождении ее элементов (принципиальный этиологизм мифа). В скандинавской мифологии эта фундаментальная особенность мифа проявляется лишь отчасти. Реликту космогонического представления о поднимании земли из океана и эсхатологическому погружению суши в воду соответствует космологический образ земли, со всех сторон окруженной морем (и такое совпадение подтверждает правильное истолкование реликтовых мотивов). Кроме того, космогоническая оппозиция во времени асов и великанов (появление инеистых великанов предшествует появлению асов; последние убивают великанов, из тела Имира творят мир) воспроизводится в пространстве (Асгард и Ётунхейм, вечная борьба асов с великанами), причем ведущая роль творца Одина при этом заменяется ведущей ролью "борца" Тора.

Такое распространение одной и той же оппозиции пространства и времени, создание двух алломорф - пространственной и временнуй, чрезвычайно характерно для архаического мифотворческого мышления. Следует, однако, отметить, что указанные сближения космогонии и космологии относятся к "горизонтальной" пространственной проекции. Вместе с тем в сюжетах, развертывающихся на фоне горизонтальной проекции, движение времени ощущается минимально и сюжеты построены по циклическому принципу: они описывают циркуляцию ценностей между различными категориями мифологических существ как бы по кругу (хотя генетически эти сюжеты и восходят к этиологическим мифам), например, священный мед переходит от богов к карликам, от карликов к великанам, а затем снова к богам. Вражда асов и великанов есть фон для приключений Одина, Тора, Локи, но общая космическая ситуация не меняется во времени. Если принять гипотезы мифологов XIX века (что, правда, очень сомнительно), то эта цикличность могла бы быть истолкована календарно (временное пребывание богинь плодородия у "зимних" великанов, временное лишение зимой Мьёлльнира ввиду отсутствия гроз и т. п.). Вертикальная "пространственная" модель гораздо чувствительнее к необратимым процессам времени, поскольку космическое древо является древом судьбы, сосредоточивает в себе судьбу мира. Именно в "вертикальной" проекции удержалось представление о великанах как мудрых предшественниках богов, например, в рассмотренном выше сюжете шаманской инициации Одина, в которой "патроном" выступает великан-отец его матери, в отличие от истории похищения меда Одином у Суттунга, где асы и великаны противопоставлены только пространственно.

Космическое древо является важной фигурой в эсхатологических картинах, но в значительной мере оторвано от космогонии. Концепция мирового древа в сущности альтернативна концепции устройства мира из частей тела антропоморфного существа и, как уже было отмечено выше, избыточность преодолевается тем, что сюжет возникновения мира из тела Имира не выходит за космогонические рамки: мир как бы создан из Имира, но структура его в дальнейшем определяется не размерностью гигантского человеческого тела, а размерностью гигантского древа. Вопрос о соотношении этих двух алломорф в генезисе мы оставляем в стороне, так же как и соотношение этих двух концепций с реликтом териоморфной модели земли в виде змея средней земли Ёрмунганда (ср. в индийских параллелях - космическое древо, Пуруша, дракон Шеша и т. п.).

Скандинавский пантеон

Перейдем к характеристике системности и упорядоченности в древнескандинавском ("эддическом") пантеоне, представляющем другой аспект "модели мира" в широком смысле слова. Боги как группа мифологических существ противостоят великанам (ётуны, турсы) и карликам (цверги, черные альвы), а также некоторым категориям мифологических существ женского пола, занимающих по отношению к богам более низкое место в иерархии (норны, валькирии и т. п). И, наконец, сами боги в рамках космогонической мифологии, как уже выше указывалось, мыслились как объединение двух в прошлом враждовавших групп - асов и ванов. Только боги представляют индивидуализированных персонажей, а другие категории внутренне однородны, хотя и различаются иногда по именам. Великаны и карлики почти всегда выступают в соотношении с богами, а не друг с другом. Один из дифференциальных признаков - рост (больший - меньший по сравнению с богами и людьми). Может быть, с этим связан своеобразный баланс в повествованиях о приключениях богов: боги всегда сталкиваются с одним великаном или с двумя карликами, с великанами чаще всего сталкиваются двое или трое асов (Тор или Один со спутниками), а с карликами один Локи.

В противоположность богам, локализованным на небе, и великаны, и карлики твердо связаны с землей и каменистой почвой, карлики тут же на поверхности или непосредственно под поверхностью, а великаны - на окраине земли (а может быть, одновременно где-то "внизу"), так что их, в известной мере, можно поставить в отношения "близкого" и "далекого". Великаны связаны с пустыней и холодом и несомненно представляют стихийные силы природы, а карлики как чудесные кузнецы-демиурги представляют "культуру". При всем своем "искусстве" карлики лишены колдовской мудрости богов. Что касается великанов, то, как мы видели, в горизонтальной космической модели и рассказах о приключениях асов они часто по своему характеру приближаются к сказочному "глупому черту", но в космогонических мифах и эддической гномике великаны как раса, предшествующая богам, оказываются хранителями и даже источниками мудрости (поскольку основной источник мудрости всегда - мифическое прошлое).

Ваны, по-видимому, отождествляемые со светлыми альвами (ср. постоянно действующую аллитерационную формулу "асы и альвы"), противостоят асам как узкая группа богов, специфически связанная с аграрными культами, отсюда следуют и другие их черты: ритуальное миролюбие, обеспечивающее урожай и богатство, кровосмесительные браки между братьями и сестрами (от такого брака Ньёрда родившиеся Фрейр и Фрейя и сами, по словам Локи, были в кровосмесительной связи; такие браки у асов невозможны и, попав в среду асов, Ньёрд женится на дочери великана Тьяци, а Фрейя выходит замуж за Ода), владение магией и пророческий дар. И хотя магическое искусство и пророческий дар также специфичны для Одина, миролюбие - для Бальдра, а аграрное благополучие - для Тора, т. е. для настоящих асов, сочетание всех этих трех признаков остается характеристикой ванов. Кроме того, Ньёрд и Фрейр связаны с морем, Ньёрд противостоит своей жене Скади, как хозяин моря и морского промысла хозяйке горной страны (соответствующее различие вкусов приводит к дислокальному браку и разрыву). Фрейя (богиня плодородия, как и другие богини, но с сильной эротической окраской) является в известной мере дублетом Фригг (Фрийя) - жены Одина. Сходны их имена и взаимно подходят их значения: "любимая" (Фригг) и "госпожа" (Фрейя), Фригг - жена Одина, а Фрейя - Ода (Од и Один - два варианта того же корня), Фрейя вместе с Одином распределяет победы и поражения воинов, что совершенно не идет представительнице ванов.

Как бы ни обстояло дело генетически, эти персонажи в скандинавской мифологии практически различаются тем, что классифицированы - одна среди ванов (Фрейя), а другая - среди асов (Фригг). Как уже указывалось, сама противоположность асов и ванов релевантна только в космогонии, включающей мотив войны между асами и ванами. В других фрагментах скандинавской мифологии "боги" и "асы" полностью синонимичны. Исторически "ваническая" мифология (аграрная культовая мифология, которую условно можно отнести к "средиземноморскому" типу) несомненно оттеснена и поглощена "асинической" (прежде всего "одинической") мифологией.

Асы представлены в мифах как семейно-родовая община, в которой главным лицом является Один, а на втором месте по важности стоит Тор. Оба они представляют северное язычество в целом, в противоположность христианству. Тюр, возможно занимавший ранее верховное положение, совершенно оттеснен Одином. Общину асов можно разделить на собственно асов и "бывших" ванов (включенных в общину в качестве заложников), на богов и богинь (оппозиция муж./жен.), на богов старших поколений и на юных богов - детей Одина или Тора, которые останутся жить в обновленном мире в силу своей безгрешности (оппозиция старших и младших, нарушивших и не нарушивших этические нормы).

К этому младшему поколению принадлежит Бальдр и юные богатыри - рожденные Одином или Тором; сам Тор хотя и считается сыном Одина, но это выражает только социальное старшинство Одина, а так они мыслятся в рамках одного поколения. Функция юных богатырей - "молчаливого" Видара и Вали (сыновей Одина), Магни и Моди (сыновей Тора) в основном ограничивается родовой местью (Вали мстит за брата Хёду, а Видар за отца Фенриру; Магни высвобождает отца из-под давящей на него ноги Хрунгнира). Имеется также известное противопоставление всей общины асов одному Локи - сеятелю раздоров, насмешнику над другими богами, отцу хтонических чудовищ, посреднику между богами и великанами, богами и карликами. Кроме того, когда речь идет о коллективных действиях асов, выступают либо троица - "сыны Бора", т. е. Один, Вили и Be, либо "три аса" - Один, Локи (Лодур), Хёнир (Вили и Be никогда не выступают самостоятельно, Хёнир также является "статистом"), либо Тор со своим спутником, обычно тем же Локи, реже с Тьяльви или Тюром.

Сыны Бора участвуют только в делах творения, Тор с помощником - только в приключениях с великанами, а три аса альтернативно с сынами Бора в делах творения и альтернативно с группой Тора - в приключениях с великанами. Таким образом, Один является обязательным участником в делах творения, иногда с участием Локи, и альтернативен с Тором в приключениях с великанами, так что Локи может выступать спутником как того, так и другого. Группа Одина и группа Тора противостоят друг другу по числу участников (3 или 2) и по имени главного участника (Один или Тор). В порядке исключения Один или Тор выступает в одиночестве (добывание Одином меда, посещение Тором Гейрёда) и в порядке исключения Тор имеет двух спутников - Локи и Тьяльви, которые, вообще говоря, альтернативны (история испытаний Тора в Утгарде).

Активными действующими лицами мифологического эпоса в сущности являются только три персонажа - Один, Тор и Локи, они же наделены определенными эпическими "характерами". Тор выступает как носитель телесной богатырской силы (она же выражается в гневе, обжорстве и т.д.) в противоположность уму и хитрости Одина и Локи. При этом Один непосредственно противостоит Тору в качестве хитрого и коварного "перевозчика", потешающегося над простодушным силачом в шутливой перебранке "Песни о Харбарде"; в повествовательных песнях о борьбе с великанами Тор и Один альтернативны, выступают в отношении дополнительного распределения и, как сказано выше, оба иногда находятся в сопровождении Локи. Тор здесь противостоит Локи, как силач хитрецу: все хитрости и плутовские проделки, необходимые для успеха предприятия, Локи берет на себя в качестве спутника и помощника Тора; иной раз к хитрости и колдовству прибегают другие помощники Тора (спутник Тьяльви или Тюр, добрая колдунья Грид, светлобровая жена великана Хюмира), но не он сам.

Ум Одина, синкретически включающий и высокую мудрость, и низкое коварство, и пророческий дар, и хитрость, и колдовское могущество, гораздо шире хитрости и плутовства Локи и в этом смысле противостоит ему. Там где Один и Локи действуют совместно, Локи является исполнителем их общих целей или замыслов Одина (похищение ожерелья Фрейи с тем, чтобы заставить ее вызвать вражду двух героев, ограбление карлика Андвари и др.). Когда Один действует один, например, в истории похищения меда поэзии, он сам широко прибегает к колдовству, хитрости и коварству.

Указанное различие эпических характеров в плане мифологических типов раскрывается как различие между культурным героем-творцом в лице Одина и культурным героем-богатырем, очищающим землю от чудовищ в лице Тора (ср. Прометей и Геракл), и различие между позитивным вариантом культурного героя и отрицательным вариантом - плутом-трикстером (Один и Локи, ср. Прометей и Эпиметей). В соответствии с функцией этих мифологических типов в повествовании Тор воюет с мировым змеем и великанами, защищая от них Асгард и Мидгард. Локи посредством плутовских трюков и обманных обещаний помогает похищать богинь и чудесные предметы то у великанов для богов, то у богов для великанов, добывает сокровища для богов у карликов, т. е. способствует циркуляции ценностей среди различных мифологических групп. Один добывает похищением священный мед поэзии у его первоначальных хранителей - великанов, а в не-повествовательной поэзии становится центром циклизации дидактики и гномики.

В противоположность Тору Один предстает как мудрый тул и первый шаман (отсюда и его пророческий дар), а Локи - как своего рода "черный шаман", связанный непосредственно с демоническим миром хтонических чудовищ и посредничающий в отношениях с великанами.

Выше уже отмечалось, что Локи выступает "двойником" Одина, его комическим дублером в космогонических мифах и его демоническим антиподом - в эсхатологических, поскольку Один является отцом богов, а Локи отцом хтонических чудовищ и губителем, "убийцей советом" Бальдра. Один - хозяин Вальхаллы и вождь эйнхериев, а Локи - отец хозяйки нижнего царства мертвых и "рулевой" корабля мертвецов. Однако почти полное отсутствие следов культа Локи давно уже наводит на мысль, что он является своего рода мифологическим "козлом отпущения" для кровавых ритуалов, посвященных Одину и отраженных, в частности, в истории первой смерти, т. е. убийства юного Бальдра (прямой убийца, "убийца рукой" Хёд также может быть трактован как двойник Одина).

Все это согласуется с несомненным генезисом Одина из хтонического демона и патрона воинских инициаций (ср. Водан как водитель "дикой охоты" в мифологии континентальных германцев). Шаманская экстатичность Одина противостоит богатырскому боевому гневу Тора. Возникает соблазн, вслед за Дюмезилем, соотнести социальные функции Одина и Тора в общине асов как функции шамана-жреца и воина. Однако Один также имеет отношение к войне, прежде всего как к колдовскому искусству. Именно он - распределитель военной судьбы и удачи, именно он как хозяин Вальхаллы и вождь эйнхериев является образцом не только колдуна-жреца, но и военного вождя. Вооруженному боевым топором (молотом) Тору Один противостоит как владелец копья - знака военной власти и военной магии. Если Тор моделирует вооруженный народ, то Один моделирует специально военную дружину (т. е. обратно соотношению между Перуном и Велесом - Волосом, отмеченному в работах Вяч.В.Иванова и В.Н.Топорова). Если Тор, подобно эпическим героям, защитник "своих", т. е. богов и людей, от "чужих" - великанов и хтонических чудовищ, то Один - инициатор раздоров и войн между людьми в соответствии со своей функцией распределения военного счастья. Как патрон инициаций Один допускает смерть "своих", но эта смерть является "временной" в ритуале и ведет к "сверх-жизни" эйнхериев в мифе (в качестве его комического дублера Локи пытается сеять раздор среди самих богов, возмущает спокойствие в общине асов). Поэтому Один может, с другой стороны, позволить себе соблазнять жен великанов, которых Тор убивает вместе с их мужьями.

Таким образом, будучи оба военными богами, Один и Тор различаются тем, что один из них колдун, а другой богатырь, один представляет дружину, а другой - народ, один распределяет военное счастье между своими (оппозиция доли и недоли), а другой защищает своих от чужих, человеческое от демонического. Военным божеством является также и Тюр (сильно потесненный в своем значении Одином; в истории с Хюмиром - он лишь спутник и советчик Тора). Военная функция Тюра имеет сугубо упорядочивающий пафос: он укротитель Фенрира - главного хтонического разрушителя, а в германской мифологии, интерпретированной римлянами, называется Mars thingus, т. е. блюститель военного права, законного проведения воинских собраний и поединков. Соответственно Тюр противостоит и сеятелю раздоров колдуну Одину (право против удачи), и неистовому богатырю Тору, всегда защищающему "своих" от внешних сил хаоса. Один, Тор и Тюр соприкасаются между собой и как специфически небесные боги (локализация на небе является важнейшей характеристикой пантеона в целом). Реликтовые черты и этиология выдают Тюра как первоначального "хозяина" неба подобно Диаусу-Зевсу. Тор - громовник, возможно первоначально моделировавший и само небо в его темной ипостаси.

С феноменом грозы связаны имена козлов Тора, впряженных в его колесницу ("скрипящий зубами" и "скрежещущий зубами"), борьба с демонами специфична для громовника - носителя небесного огня, в особенности борьба с мировым змеем, живущим в море и угрожающим либо засухой (как в индийской мифологии - Вритра), либо наводнением, как в скандинавской, где, возможно, скрыта оппозиция "верхней" небесной воды - дождя и земной, вернее морской, как проявлений космоса и хаоса. Саамские параллели, приводимые со времен А.Ольрика для разъяснения скандинавской культуры эпохи бронзы, указывают на связь громовника с мировым древом и шаманизмом, но в эддической мифологии эта мифологема целиком привязана к Одину, Тор - сын земли (Ёрд или Фьергюн) и Одина (несомененно вытеснившего более старого небесного бога), что косвенно предполагает роль посредника между землей и небом (ср. Индра), но эта роль, по-видимому, в скандинавской мифологии совершенно свернута, опять-таки в пользу Одина. В результате расщепления представления о царстве мертвых именно Один - хозяин "верхнего" царства мертвых, Вальхаллы, - оказался главным небесным богом и главным антиподом земных хтонических чудовищ - волка Фенрира, в первую очередь (что не мешает ему сохранять волков и воронов - этих типично хтонических животных в качестве своих главных звериных духов-помощников). Тор противостоит непосредственно водяному хаосу (ср. также мотив перехода Тором вброд рек), а Один - земному.

Хозяйственная функция, выполняемая богами-ванами и связанная с ритуальным мифом, как уже указывалось, противопоставляет их воинственным асам (оппозиция войны и мира): ван Фрейр, в отличие от вооруженных богов (Один с копьем, Тор - с молотом, Тюр - с мечом, Улль - с луком), безоружен (и вынужден пользоваться как оружием - рогом), что мотивируется в мифе тем, что он отдал свой меч Скирниру, сватающемуся от его имени к Герд (вероятно, сюжет ритуальной священной свадьбы). Тор также иногда остается без оружия (история похищения молота Трюмом или лишения Тора молота перед походом к Гейреду), но быстро его себе возвращает.

И все же аграрно-хозяйственная функция не чужда асам. Она, правда, составляет крайнюю периферию мифологии Одина. На причастность к аграрной магии, возможно, указывает его "эротизм" (низменные связи с дочерьми великанов в противоположность священной свадьбе Фрейра и Герд), а также образы козы и вепря, дающих неиссякаемую пищу жителям Вальхаллы, и некоторые этнографические данные об аграрных обрядах. Зато у Тора аграрно-хозяйственная функция выражена очень сильно, о чем говорят данные не только культа, но и мифа. Колесницу Фрейра везет вепрь, а колесницу Тора - козлы, и тот и другие - жертвенные животные, связанные с плодородием, принесенные в жертву и съеденные. Козлы снова оживают, как и вепрь в Вальхалле. Позиция Тора, однако, противоположна позиции Фрейра и Ньёрда в отношении мира и моря.

К плодородию, по крайней мере генетически, имеют отношение почти все богини, в частности Фрейя (своим эротизмом), Сив с золотыми волосами, символизирующими плодородие и урожай, и Идунн как обладательница дарующих молодость чудесных яблок.

Другие, реже упоминаемые асы связаны менее отчетливыми системными отношениями. Весьма таинственная фигура стража богов Хеймдалля как-то сопоставлена с Одином, во-первых, по связи обоих с космическим древом и, во-вторых, по присущим им функциям культурного героя-первопредка. Хеймдалль - небесный страж богов и древа и отчасти его антропоморфный двойник, а Один - шаман, пользующийся древом как системой связи различных миров. Бросается в глаза параллелизм между спрятанными под древом глазом Одина и слухом (по толкованию Снорри - рогом) Хеймдалля, но до сих пор удовлетворительного объяснения этого параллелизма нет (вряд ли это, как считает О.Ольмаркс, два лунарных символа). Под именем Рига Хеймдалль является установителем и родоначальником социальных групп в человеческом обществе. Хеймдалль - "отец", т. е. предок людей, тогда как Один - отец богов и предок аристократических родов, а Локи - предок хтонических чудовищ. В качестве стража космического древа и родоначальника - покровителя человеческой общины - Хеймдалль является естественным противником Локи.

Улль - сын Сив и пасынок Тора, идеальный лыжник и стрелок из лука, покровитель поединков, вероятно, является военным божеством с местной окраской, соответствующей северному пейзажу. Допустима его трактовка и как мужского варианта лыжницы - хозяйки горной северной страны Скади. Улль, в сущности, не имеет своего мифа, так же как упоминаемый Снорри в числе асов Форсети (т. е. "председатель"), сын Бальдра и Нанны - божественная персонификация тинга, функция, отдаленно приближающая его к Тюру.

Бог поэзии - Браги - выполняет лишь одну из многочисленных функций Одина. Это - обожествленный скальд, возможно исторический Браги Боддасон.

Снорри перечисляет также целый ряд богинь-асыний, которые в действительности принадлежат к более низкому иерархическому уровню, некоторые из них являются персонификацией отдельных функций Фригг или Фрейи.

В сильно эсхатологизированной скандинавской мифологии астральные и календарные представления не играют существенной роли. Солнце и луна, день и ночь, зима и лето представлены в виде абстрактных, слабо антропоморфизированных олицетворений, весьма условно связанных между собой и со своими атрибутами - родственными отношениями. Ночь - мать дня, солнце и месяц - сестра и брат; колесницу солнца и луны везут кони и преследуют волки - хтонические звери и т. п. Отца леса зовут "приятный" (Свасуд), а отца зимы - "холодный, как ветер" (Виндсваль).

Нашей задачей было выявление важнейших закономерных связей, превращающих скандинавскую мифологию в систему. Разумеется, встречаются отдельные случаи нарушения системы, но эти исключения крайне малочисленны и по-своему весьма показательны. Так, Тор, предстающий перед нами обычно простодушным богатырем и соотносимый только с великанами, в эддической песне "Речи Альвиса" выступает хитрецом, надувающим карлика, сватающегося к его дочери. Правда, это не сюжетное повествование, а гномика, и, возможно, здесь есть корреляция между двумя отступлениями от "правил". Как уже указывалось, в комическом диалоге "Песни о Харбарде" (опять несюжетное произведение) Тор прямо сопоставлен с Одином, хотя в сюжетных повествованиях они всегда альтернативны. Это сопоставление, однако, выражает истинную оппозицию между ними (ум/сила). В обоих случаях отступление совпадает с переменой жанра и отходом от сюжетного повествования, в котором эти правила особенно четко проявляются. Даже в рассказе о стычках с великаном Хрунгниром, где фигурируют и Один, и Тор, каждому посвящен самостоятельный сюжет, два сюжета сконтаминированы в силу тождества противника. Локи и Тьяльви, как правило, альтернативны в качестве спутников Тора, но в одном случае, а именно в истории путешествия Тора в Утгард, его сопровождают они оба. Однако эта история, приведенная только у Снорри, несомненно больше всех других сюжетов несет печать его личной обработки в сказочном духе. Нетипична также роль великана в качестве строителя Асгарда, но трактовка самого великана, одураченного Локи, вполне традиционна.

Демонстрируя высокую системность скандинавской мифологии (по сравнению со многими другими), мы старались обнажить "швы" в единой ткани, механизм сочетания и распределения различительных признаков, лежащих в основе мифологических образов. Для обнаружения этих швов и механизмов пришлось прибегнуть и к небольшим диахроническим экскурсам 

***