Кто породил Гитлера?

АВТОР: ЭДУАРД ЛИМОНОВ

В: Кто породил Гитлера?
О: Мать Германия.

Принято считать Гитлера этаким дьяволом во плоти, выродком, чуждым Германии. Но на земле Германии были и исторические события, и личности, близкие и к Гитлеру, и к национал-социализму гитлеровского толка. Всем известны такие предтечи нацизма, как великий композитор Вагнер и великий философ Ницше. На самом деле и до этих двух злых духов у Гитлера были предшественники. И какие! И множество! Первую великую германскую национальную революцию совершил в 1517 году отец Реформации – великий доктор Мартин Лютер. Он не только перевел Библию на великолепный сочный немецкий язык, не только увел Германию из-под власти римского католичества, но и сумел сплотить немецких феодалов. В своем обращении «К христианскому дворянству немецкой нации» Лютер объявил, что борьба с Римом является делом всей немецкой нации. Лютер был одним из первых немецких теоретиков антисемитизма. Известна его работа «Против евреев и их лжи». Исследователь Лютера Даниэль Груббер называл Лютера «теологом холокоста». Лютер призывал изгнать иудеев из Германии и разрушить их синагоги. Недаром «Хрустальная ночь» была названа нацистами «Днем рождения Лютера». Лютер называл своего бывшего соратника, сторонника средневекового коммунизма Томаса Мюнцера «сатаной». Известна ненависть Гитлера к «европейскому марксизму». Однако вот что интересно. В 1534–1535 годах в городе Мюнстере (Вестфалия) в результате религиозной революции анабаптистов была создана теократическая Мюнстерская коммуна – немыслимое государство, просуществовавшее 14 месяцев. Коммуна провела конфискацию церковно-монастырского имущества, отмену долгов и денег, ввела уравнительное распределение предметов потребления и многоженство. Не столько по своей радикальной социальной политике, сколько по концентрации экстремизма Мюнстерская коммуна ощутимо предвосхищает немыслимое же национал-социалистическое государство Адольфа Гитлера, просуществовавшее 12 лет.
Помню, что, увидев впервые акварели Гитлера, я был удивлен их романтической тематикой. Будущий фюрер любил изображать обветшавшие храмы, руины могучих архитектурных сооружений. Романтизм, вспомним, это течение в европейской культуре и мысли в XVIII–XIX веках. Романтизм был реакцией на промышленную революцию, на появление паровозов, пароходов, фабрик и фабричных трущоб – реакцией на молодой капитализм. Герой романтизма – молодой бунтарь. Запомним это. В противовес побеждающему чудовищу капитализма романтизм выдвинул свои защитительные идеалы, этим путем романтизм пришел к национализму. В философии романтика германцы были сильнее всех. Достаточно перечислить блестящее созвездие Канта, Гегеля, Шеллинга и особенно последних двух великих XIX века – Шопенгауэра и Ницше. В литературе фамилий много: Тик, Новалис, Гофман, Гельдерлин, фон Клейст. Особенно фон Клейст, его драма «Роберт Гискар» (сохранилась лишь часть, впечатляющая могучей силой) возвеличивает раннесредневекового германского воина-завоевателя.
Когда Гитлер родился, Ницше был еще жив. Правда, уже был в психиатрической лечебнице. Акварели Гитлера могли бы иллюстрировать «Роберта Гискара». Сам Адольф 30 апреля 1945 года странным образом повторил двойное самоубийство фон Клейста (в ноябре 1811 года Клейст близ Потсдама застрелил Маргариту Фогель и застрелился сам) – прусского лейтенанта, гения и националиста.
Начиная с Шиллера, крестного отца и предтечи немецкого романтизма, романтизм желал сбежать от окружающей пошлости капитализма в «разбойники». И в своих произведениях, и в нестандартной личной жизни романтики разносили буржуазный мир в пух и прах. Романтическая личность воспринимала жизнь как исполнение роли, как театральное действо на подмостках истории. В XX веке самая суровая критика буржуазного мира прозвучала со стороны новейших националистических движений. Наемные рабочие, солдаты и офицеры Первой мировой войны – четвертое сословие – подхватили знамя, поднятое романтиками. Другое дело, что, победив, они создали такие ужасающие режимы, эти новые бунтари, потомки шиллеровских разбойников, что у всего мира пошел мороз по коже, но это уже другое дело.
Их идеалы? Мечта о простом, естественном миропорядке, о братстве одиноких свободных бунтарей-подростков и молодых мужчин одинаково одолевала и романтиков, и национал-социалистов. Мечты о коллективных дерзких приключениях и подвигах. Гитлер и его соратники, прошедшие на фронте через школу дружбы молодых мужчин, видели идеальное государство как государство-казарму. Естественно, что, захватив власть, фашизм и национал-социализм осуществили свой романтический идеал государства – общежития молодых мужчин-солдат. Бунтари, пришедшие с Гитлером к власти в Германии в результате «революции нигилизма» (так назвал их победу Г. Раушнинг), были потомками и наследниками молодых героев романтизма. Их ненависть к людям в котелках и крахмальных воротничках, ответственных за мировую бойню, была велика. В буйной, драчливой вольнице СА так же, как в холодной сверхчеловеческой ярости блондинов СС, – мстительный ответ молодой Германии на десятки миллионов трупов Первой мировой.
Всем вышесказанным я хочу обратить внимание на то, что в Германии в начале ХХ века пришли к власти неоромантики, молодежь, вся в засохшей крови войны. Третий Рейх ефрейтора Гитлера потому неизбежно стал государством жестоких ребят, едва выросших из подростков. А подростки, вернувшиеся с мясорубки войны, – это чудовища. От самоубийственных мучений молодых Вертеров и лейтенантов Клейстов до лагерей смерти путь был всего в столетие. Путь от живописных разбойников до ледяных убийц СС. Гитлер – законнорожденный сын Германии, вот что я хочу сказать. Адольф Гитлер – последний немецкий романтик.

Кристофер Хитченс

Кристофер Хитченс :


Теперь многие религии встречают нас подобострастными улыбочками и распростертыми объятиями, как сладкоречивые торговцы на базаре. Они наперебой предлагают утешение, единение и радость. Но мы вправе помнить, как варварски они вели себя на пике своего могущества, когда отказаться от их предложения было невозможно. Если же мы часом забудем, как это было, достаточно бросить взгляд на те страны, где правила игры по-прежнему диктуют священники. В современном обществе жалкие остатки такого влияния сохранились и в попытках религии контролировать образование, не платить налоги или законодательно запретить оскорбление ее всемогущего и всеведущего божества, а то и его пророка.
Бог не создавал человека по образу и подобию своему. Все было как раз наоборот. Рискните думать самостоятельно. В ответ вы получите гораздо больше счастья, мудрости, правды и красоты. Что можно принять без доказательства, можно отвергнуть без доказательства Я считаю, что религия оскорбляет нас, ранит в самое сердце, когда она говорит, что мы не можем, не способны быть нравственными без периодического разрешения свыше, что мы должны бояться, и мы так же должны любить того, кого боимся, а это суть садомазохизма, суть уничижения, суть рабства. Скажем прямо. Религия родом из того периода человеческой истории, когда никто — даже великий Демокрит, умозаключивший, что вся материя состоит из атомов, — не имел ни малейшего представления об устройстве мира. Религия родом из нашего младенчества, полного страха и плача. Она была нашей детской попыткой удовлетворить врожденную тягу к знанию (а также потребность в утешении и ободрении и другие детские нужды). Даже наименее образованные из моих детей знают о природе вещей больше, чем кто-либо из основателей религий, и я склонен думать (пусть такую связь и трудно доказать), что именно по этой причине мои дети не увлекаются изобретением адских мук для своих собратьев. Мы никогда не узнаем, сколько внешне набожных людей втайне не верили в Бога. Слабость аргументации религиозников вызвана тем, что до недавнего времени христиане могли без лишних разговоров сжечь или как-то иначе утихомирить любого, кто задавал неудобные вопросы. Все религии стараются либо заткнуть рот сомневающимся, либо расправиться с ними (я склонен думать, что эта хроническая тенденция свидетельствует не о силе, а о слабости религии). Однако ни иудаизм, ни христианство уже давно не прибегают к пыткам и цензуре открыто. Ислам же не только начал с того, что приговорил всех сомневающихся к адскому пламени, но до сих пор оставляет за собой право выносить такие приговоры во всех своих владениях, и до сих пор учит, что эти владения можно и должно расширять огнем и мечом. На протяжении всей истории ислама любая попытка поставить под вопрос или хотя бы проанализировать его догмы влекла за собой немедленные и жесточайшие репрессии.
***
Найдите минутку для потрясающих фотографий, сделанных телескопом «Хаббл», и вы увидите вещи более грандиозные, загадочные и прекрасные — а также более хаотичные и пугающие, — чем любой миф о сотворении мира или о его конце. Прочтите, что пишет Хокинг о «горизонте событий» — теоретической кромке «черной дыры», за которую в теории можно нырнуть и увидеть прошлое и будущее (проблема только в том, что на это, по определению, не хватит «времени»), и вас вряд ли когда еще потрясет Моисей с его жалкой «неопалимой купиной». Полюбуйтесь красотой и симметрией двойной спирали ДНК, закажите полную расшифровку своего генетического кода, и вас ошеломит почти безупречное совершенство, составляющее саму суть вашей жизни. В то же время вам (надеюсь) будет приятно убедиться, как много общего у вас с другими человеческими племенами (место «расы» в одной мусорной корзине с «сотворением мира»). Вам будет интересно узнать, сколько всего роднит вас и с животным миром. Вы наконец сможете испытать подлинное смирение перед лицом своего творца, который, как выясняется, вовсе не личность, а процесс мутаций, включающий гораздо больше случайностей, чем хотелось бы нашему самолюбию. Всех этих тайн и чудес с лихвой хватит любому млекопитающему. Самый образованный человек в современном мире вынужден признать, что знает все меньше и меньше, но, по крайней мере, о все большем и большем.
Спор с религией — источник и основа всех споров, потому что в нем начало (но не конец) философии, науки, истории и познания человеческой природы. В нем же начало (но отнюдь не конец) всей полемики о добродетели и справедливости. Религия неискоренима именно потому, что наша эволюция продолжается. Религия не отомрет, пока мы не перестанем бояться смерти, темноты, неизвестности и друг друга. Поэтому я не стал бы запрещать ее, даже если бы мог. Какое великодушие, скажете вы. Но подумайте: будут ли правоверные столь же снисходительны ко мне? Я задаю этот вопрос, потому что между мной и моими верующими друзьями есть одно существенное отличие, и настоящим друзьям хватает честности признать его. Я не прочь ходить на бармицвы их детей, восхищаться их готическими соборами, «уважать» их веру в то, что Коран был надиктован (пускай исключительно по-арабски) неграмотному торговцу, и интересоваться воззрениями виккан, индуистов и джайнов. Более того, я буду делать это, даже не настаивая на том, чтобы они, в порядке ответной любезности, не мешали жить мне. Религия, увы, не способна на такую любезность. Как доказать одним абзацем, что Библию написал не бог, а темные люди? Человеку сказано «властвовать» над всеми тварями земными, птицами и рыбами. Ни динозавры, ни плезиозавры, ни птеродактили не упоминаются, поскольку авторы не знали об их существовании, не говоря уже об их, как нам говорят, особом и единовременном творении. Не упомянуты и сумчатые, поскольку Австралии (следующего после Центральной Америки кандидата на звание «Эдема») еще не было на картах. Что еще более показательно, человеку не сказано властвовать над микробами и бактериями. Никто еще не имел ни малейшего понятия о существовании этих незаменимых, но опасных маленьких тварей. Если бы о них было известно, очень скоро стало бы ясно, что эти формы жизни «властвуют» над нами, и власть их будет безраздельна, пока на пути у медицины стоят священники. Стремление запрещать книги, вводить цензуру, затыкать рты несогласным, проклинать тех, кто вне системы, вторгаться в частную жизнь и твердить об эксклюзивном спасении — все это в самой природе тоталитаризма. Исламский фатализм, согласно которому Аллах предрешил всё заранее, роднит с тоталитаризмом полное отрицание автономии и свободы личности, а также спесивая, несносная уверенность в том, что ислам уже содержит в себе все знания, которые могут кому-либо понадобиться. Если все на свете создал бог, лишь сказав «Будь!», почему мы должны непрестанно «восхвалять» его за то, что не стоило ему особого труда? Религия представляет в ложном свете происхождение человека и Вселенной. Из-за этого исходного заблуждения она умудряется скрещивать верх раболепия с верхом нарциссизма. В ее основе лежит элементарное стремление выдать желаемое за действительное.

***
Кристофер Эрик Хитченс (англ. Christopher Eric Hitchens; 13 апреля1949 года — 15 декабря 2011 года) — американский журналист, публицист и писатель английского происхождения, колумнист Vanity Fair,SlateThe AtlanticWorld AffairsThe Nation и Free Inquiry.
В 1991 году Кристофер Хитченс получил Лэннанскую литературную премию (англ. Lannan Literary Award) в области нехудожественной литературы, в 2005 году он занял пятое место в рейтинге 100 публичных интеллектуалов журналов Prospect и Foreign Policy, в 2009 году журнал Forbes включил Хитченса в число 25 самых влиятельных либералов США. Почётный член Национального секулярного общества.
Был известен как светский гуманист, убеждённый атеист , антиклерикал, а также критик исламизма. Критике религии посвящена одна из самых известных написанных им книг — «Бог — не любовь» (букв. «Бог не велик», англ. God is not Great, 2007; рус. пер. 2012). Основным объектом критики Хитченса были, по его выражению, «три великих монотеизма» — авраамические религии (христианствоислам и иудаизм). По мнению Хитченса, религия — одна из причин возникновения фашизмасталинизма и северокорейского тоталитаризма.

«Десять заповедей»

На основе критического разбора заповедей Моисея, Хитченс предложил свой вариант морального кодекса.
  1. Не осуждайте людей на основе их национальности или цвета их кожи.
  2. Даже не помышляйте о том, чтобы владеть другими людьми как частной собственностью.
  3. Презирайте тех, кто использует насилие или угрозы в сексуальных отношениях.
  4. Стыдитесь и рыдайте, если вы посмели обидеть ребенка.
  5. Не осуждайте людей за их врожденные черты (Для чего Бог создал столько гомосексуалов, если их участь — лишь мучения и исчезновение)
  6. Помните, что вы тоже животное, и поэтому зависите от окружающей природы. Думайте и поступайте соответственно.
  7. Не надейтесь, что сможете избежать наказания, если для ограбления ближних вы используете не насилие, а обман.
  8. Выключите свой проклятый мобильник (вы не представляете, как вы всем надоели своей болтовней).
  9. Порицайте всех джихадистов и крестоносцев, потому что они все преступники-психопаты с отвратительными предрассудками и подавленной сексуальностью.
  10. Откажитесь от любых верований, если они противоречат этому кодексу (Иначе говоря: не стройте свою мораль на каменных скрижалях).

В числе тех, кто оказал влияние на Хитченса, — Джордж ОруэллТомас Джефферсон и Томас Пейн (последнему посвящена одна из книг Хитченса).
15 декабря 2011 года Кристофер Хитченс умер от пневмонии (осложнение рака пищевода) в Онкологическом центре Андерсона в Хьюстоне, Техас. В соответствии с его завещанием, его тело было пожертвовано на медицинские исследования.

***


Острая, как бритва, ирония и нарочитая непочтительность ко всему, что считается священным, делают Кристофера Хитченса, по словам одного журналиста, "способным помочиться в аквариум вашей бабушки". Так, в 2003 году, говоря с ватиканскими иерархами, Хитченс возражал против канонизации матери Терезы. Выступая недавно в нью-йоркской публичной библиотеке, он начал с комментария по поводу ее причисления к лику блаженных: "Старая сука добилась-таки своего". В начале 2007 года Хитченс выпустил атеистический манифест "Бог не велик", в котором от него досталось многим религиозным деятелям – от Любавического ребе до Мартина Лютера Кинга-младшего. Ганди предстаёт у него спорной фигурой, чьё наследие "сомнительно и отнюдь не священно". Далай-ламу он изображает королём в изгнании, дарующим статус просветлённых существ голливудским звёздам. Христос для него – "довольно жёсткий еврейский сектант", чьи высказывания варьируются от безобидных до аморальных. Учение Мухаммеда Хитченс считает мешаниной идей, которая и на религию-то с трудом тянет (глава, посвящённая изложению этого провокационного взгляда на ислам, названа "Коран позаимствован из иудейских и христианских мифов").

Эти захватывающие дух формулировки обеспечили книге шквал откликов и высокое место в списке бестселлеров "Нью-Йорк Таймс". Но под слоем святотатств кроется негодование более умеренного свойства. Хитченса не устраивает не столько бог как таковой, сколько мнение, будто человек не способен принимать этических решений без шпаргалки.

После выхода Вашей антиклерикальной книги Вы развернули настоящую атеистическую кампанию.

– Когда я ездил по Америке с туром, у меня всякий раз были дебаты с верующими. Но ни от кого из них, ни в печати, ни лично, я не слышал ни одного довода, который бы меня удивил, которого бы я не предвидел в полном объёме. В принципе, большую часть времени мои оппоненты говорили о том, что многое в моей книге верно. Иногда мне казалось, что месишь кулаками воздух. Мне хотелось бы услышать: "Извини, но тебе, приятель, прямая дорога в ад". Но такого не говорят. Их же слушает образованная публика. В глубине души, может быть, так думают, но молчат. И это начинает раздражать. Почему никто не встанет и не скажет: "Да, две тысячи лет назад палестинская девственница зачала от Святого Духа, и это доказывает истинность учения Христа. А потом он умер за наши грехи. И если вы этого не признаёте, вы упускаете шанс попасть на небеса и удваиваете свои шансы отправиться в преисподнюю"?

Может быть, дело в том, что Вы опровергаете не столько веру в бога, сколько разоблачаете организованную религию.

– Ну, я думаю, мы с разумной степенью определённости можем утверждать, что бога нет, поскольку все гипотезы его существования либо лопнули, либо были отброшены. И у нас есть более убедительные объяснения всего, что когда-то пыталась объяснить религия. Но доказать отсутствие божества мы всё же не в состоянии. И поэтому если человек заявляет: "Я ощущаю присутствие некой высшей силы", в конце концов, его можно понять. Только пусть он не пытается учить этому моих детей, менять законы моей страны и взрывать в аэропорту себя и пассажиров.

А как Вы относитесь к распространенному аргументу ваших противников, что без бога не было бы и нравственности, что если вынести Христа за скобки, понятия правильного и неправильного теряют смысл.

– Иначе говоря, если человек перестает верить в Христа, он тут же делается безнравственным. Это страшное оскорбление для человеческого достоинства. Это все равно, как если бы я сейчас заявил вам, что, не будь я под надзором небесного диктатора, я бы тут же вас изнасиловал. Но, знаете, я более высокого мнения о человеке. Вера в бога делает плохое в нас еще хуже, и это можно доказать с абсолютной достоверностью. А вот делает ли она хорошее в нас еще лучше, доказать гораздо трудней. Как мы можем быть уверены, что именно вера заставила человека броситься под грузовик, чтобы спасти ребенка, если даже он говорит: "Я сделал это во имя Господне"? Возможно, он сделал бы это при любых обстоятельствах.

Всем известно, что Вы не слишком жалуете мать Терезу, но тем не менее именно ее монахини подбирали с улиц прокаженных и посвящали жизнь тем, к кому никто больше не хотел прикасаться.

– Я лично знаю людей, которые занимаются такими вещами. Я был в Уганде, в Северной Корее, в Эритрее, в бесчисленных точках, где есть добровольцы, которые отдают свою жизнь другим. И большинство из этих людей – неверующие, так что желание помочь человеку еще не предполагает веры. Оно просто вполне человечно и естественно. А вот все зло, которое приносят миссионеры, несомненно, проделывается ими по сугубо религиозным соображениям. Когда мать Тереза в свое время заявила, что аборты и контрацепция равносильны убийству, мало что могло иметь такие же чудовищные последствия. Она ополчилась на единственное бесспорное средство от бедности – на расширение прав женщин. Я вовсе не феминист, но если вызволить женщину из животного круговорота деторождения и позволить ей хоть отчасти влиять на то, сколько детей у нее будет, ее положение сразу же улучшится. А если еще дать этим женщинам горстку семян и какой-никакой кредит, деревня преобразится за пару лет. Но мать Тереза буквально всю жизнь потратила на то, чтобы сделать эти перемены к лучшему невозможными. Я согласен признать, что ад существует, только ради того, чтобы отправить туда эту стерву.

Вам не кажется, что Вы валите в одну кучу всех верующих, и людей умеренных, и фанатиков?

– Вы читали роман Камю "Чума"? Там в финале эпидемия заканчивается, город возвращается к нормальной жизни, но в глубине, в канализационных трубах, по-прежнему таятся крысы, и когда-нибудь они вновь пошлют свое зараженное потомство издыхать на улицах города. Ровно так же я воспринимаю религию. Да, благодаря успехам науки и образования, благодаря политической толерантности, плюрализму и так далее религия теперь может быть предметом свободного выбора. Но в самих ее письменных источниках постоянно живет этот токсин и только ждет своего часа. Священные тексты всегда на стороне фанатиков, которые исполняют в точности то, что в них завещано.

Но если религия, по Вашему мнению, это человеческое изобретение, то не могут ли люди изобрести для себя религию заново? Например, евреи-реформисты уже сейчас считают, что Библия была написана людьми.

– Сегодня вообще многие относятся к религии, как к шведскому столу. Но это уже не религия, а гедонизм, всего-навсего возможность верить, во что тебе заблагорассудится. Истинная религия означает, что тебе известна воля бога, и ты хочешь исполнять его заповеди как минимум под страхом потери твоей души. В моем доме, несколькими этажами ниже, живет одна чрезвычайно ортодоксальная еврейская пара, и если мне срочно нужна какая-нибудь книга, которой у меня нет, она, скорее всего, у них имеется. Одним словом, это настоящие интеллектуалы, но звонить им вечером в пятницу бесполезно – они ни за что не возьмут трубку, хоть ты тресни. Для них важна непрерывность традиции, и это не может не вызывать по меньшей мере уважения. Мне это не нравится, но если человек готов посвятить какому-то разделу Торы или каким-то сурам кусок жизни – это лучше, чем быть бездумным нигилистом.

Один знакомый раввин сказал мне: "Непогрешимых евреев не бывает. Непогрешим только папа".

– Мой любимый отрезок в циклическом ходе общественной жизни – это когда прежний папа умер, а нового еще не выбрали. В эти несколько недель на свете нет никого, кто был бы непогрешим. И меня это вполне устраивает.

Вообще-то в ответ на Вашу критику миллионы людей могли бы сказать: "Отстаньте от нас, мы верим в вашу науку. Но у нас есть наша собственная, особая часть жизни, связанная с семейными традициями, с нашими ритуалами и нашими чувствами".

– И были бы совершенно правы. Для этих людей вера – их личное дело. И я считаю, что место религии только внутри человека, в его сознании. На крайний случай, внутри его семьи, но тогда уже без издевательств над гениталиями младенцев, которые слишком малы, чтобы решать за себя, без отказов в медицинской помощи из-за религиозных предрассудков и без выдачи дочерей замуж за родственников. Относительно недавно я был в Лондоне у Салмана Рушди, который праздновал свое посвящение в рыцари, где я познакомился с одним писателем-пакистанцем. Тот живет в одном из йоркширских городков, где поселилось сейчас множество мусульман из Пакистана, и это настоящий рассадник терроризма. Так вот он рассказал мне об ужасных вещах, которые там творятся. Традиционно члены этих общин отправляются в Пакистан в одну и ту же деревню в самой отсталой части страны, чтобы взять себе жену из местного племени и с закутанным лицом привезти ее в Англию. Обнаружилось, что эта ничтожная доля населения Великобритании дает большинство врожденных уродств в масштабах страны. Причина – родственные браки. Отвратительное мракобесие!

Кстати, как поживает Рушди? Посвящение его в рыцари наделало много шума.

– В какой-то момент он испугался, что будет как в 1989 году, когда из-за фетвы начались волнения, крушили книжные магазины, где продавалась его книга, и погибло несколько человек. Но на этот раз обошлось.

Ведь он, когда был под фетвой, останавливался здесь, у вас, в этой квартире?

– Да. Он приехал по приглашению Белого дома и скрывался у меня от террористов. Здесь возник целый командный пункт из службы защиты дипломатов, с пулеметами, собаками и прожекторами. На эту квартиру смотрят окна четырех отелей, и они заняли номера во всех четырех.

Вы считаете, что религия должна быть частным делом человека. А что Вы думаете о запрете хиджабов во французских школах?

– Коран не требует покрывать голову или лицо. Во многих странах, где мусульмане составляют большинство, вопрос о том, чтобы девочки ходили в школу с закутанными головами, вообще не стоит. В Турции этого нет, в Тунисе тоже, по-моему, нет и в Марокко. К детям, живущим в Западной Европе, мы применяем саудовские стандарты, поскольку считаем, что должны уважать их религию. Но покрывать голову – это еврейская ересь. И она, казалось бы, должна только оттолкнуть мусульман. Но как ни странно, они всегда заимствуют отовсюду худшее. Из иудаизма они взяли самое глупое, что там есть: ужасную историю Авраама, запрет на свинину и требование покрывать голову. Из христианства самое идиотское – рождение ребенка у девственницы и прочее. И почему мы должны это уважать, я не понимаю.

Хочу спросить Вас про 17 главу Вашей книги. Речь в ней идет о Гитлере и Сталине. Вы спорите с мнением, что связанное с ними зло было чисто светским. Не могли бы Вы кратко изложить свои аргументы?

– Когда атеисты говорят, что без религии человечеству жилось бы лучше, верующие обычно возражают и указывают на сталинизм и нацизм. Но, вы знаете, в католических странах слово "фашизм" можно было бы спокойно заменить словами "правый католицизм", это просто другое обозначение для всего того, что правые католики делали в 1920-е и 1930-е в Португалии, Испании, Италии, Хорватии, Венгрии, Австрии. Это была реакция на большевизм, которая привела к переоформлению в новом стиле старых церковных идей. Что касается Гитлера, то, безусловно, он хотел заменить всю религию арийско-скандинавскими кровавыми мифами и мистикой, достигшей кульминации в культе фюрера. Но он никогда не отказывался от церкви. И он неустанно искал церковной опоры.

Но христианских идей он не пропагандировал.

– Да, этого сказать нельзя. Подлинные нацисты, вступая в брак, устраивали какую-то дикую арийскую церемонию с кинжалами и знаменами и обращением к бог знает каким северным мифам. Так что это было язычество, собственная религия. Так или иначе, светского или атеистического в европейском фашизме, романском или германском, было мало. Что касается Японии, третьего элемента нацистской оси, там глава государства просто был богом, которому поклонялись так же, как сейчас поклоняются главе Северной Кореи, где уже есть Отец и Сын и совсем немногого не хватает для Троицы. Это у них – повседневный чин богопочитания. Восхвалять вождя надо постоянно, в каждом культурном и образовательном учреждении, от рассвета до заката. И что забавно: там говорят, будто рождениям Ким Ир Сена и Ким Чен Ира сопутствовали чудесные события – например, на какой-то волшебной горе запели птицы, чего они, должен вам сказать, в Северной Корее не делают. А чудесные рождения абсолютно необходимы любой религии. Правда, в Северной Корее людям не говорят, что их достанут и после смерти. Так далеко там не заходят. Но иудаизм тоже этого не утверждает.

А как быть с атеистическим сталинизмом?

– До 1917 года миллионам людей в России сотни и сотни лет внушали, что глава государства – лицо божественное. И Сталину нечего было бы делать в диктаторском бизнесе, если бы он не увидел тут колоссальных возможностей. Он получил в подарок от прежнего режима настоящий кладезь людского легковерия и раболепия. И как же он все это применил на практике? Он немедленно учредил инквизицию, охоту на еретиков, культ вождя и чудеса – вроде гигантских помидоров. Опять-таки ничего светского.

Что же тогда означает для Вас слово "светское"? Это синоним свободомыслия?

– Ну если говорить о светском образе правления, то это правление, которое должно быть основано на идеях Спинозы, Дарвина и Эйнштейна.

Но тоталитарные режимы, с религией или без, продолжают возникать, и это говорит лишь о склонности людей к культу вождя и о склонности вождей к злоупотреблению властью.

– С этим я и не спорю. В том, что неотъемлемо присуще роду человеческому, религия не виновата. Но, повторяю, то дурное, что ему присуще, религия освящает и усиливает.

Вы и в сегодняшних проявлениях старой племенной вражды, вроде геноцида в Руанде и Боснии, вините религиозных фанатиков.

– Опять-таки религия тут, конечно, не первопричина, а мощный способствующий фактор. Жители Северной и Южной Каролины сильно расходятся в том, как правильно готовить барбекю. Вам смешно? Но если бы люди в этих местах исповедовали разную веру, ничего смешного не было бы. Было бы очень скверно. Столкновения футбольных болельщиков в Глазго происходили бы в любом случае, но их многократно усиливает то, что это противостояние "Рейнджерс" и "Селтика", протестантов и католиков. И это внутри только одной монотеистической религии. Это даже не ислам против иудаизма, это одни христиане против других. Так что, не устаю повторять, религия – сильный катализатор всего отсталого, в том числе и кланового, племенного.

Говоря об идеальном атеистическом государстве, Вы упомянули Спинозу, Дарвина и Эйнштейна.

– Между прочим, ни Эйнштейн, ни Спиноза не были атеистами в точном смысле слова. Скорее, они были пантеистами. Они не верили в бога как личность, но, видимо, у них была вера в некое божественное начало.

Так или иначе, это были блестящие, высокообразованные люди. Как Вы представляете себе массовый атеизм в обществе, где люди живут в маленьких деревушках и их жизнь ограничена семьей и круговоротом времен года?

– Был фильм про американского сельского атеиста. Там в одном эпизоде происходит невероятная буря, и людям кажется, что второе пришествие уже на носу. Все под колоссальным впечатлением, и даже атеист думает, что Страшного суда не миновать. Но он продолжает бубнить: "Да, но где Каин взял себе жену?" Когда ты читаешь Библию, перед тобой не могут не возникать эти старые вопросы. И если даже ты человек неграмотный, ты слышишь эту историю – и стоп-стоп-стоп, на свете только два брата и их родители, и вдруг один из них женится. Откуда взялась невеста? Если эта мысль пришла тебе в голову, она никуда не уйдет. Я не согласен с биологом и моим соратником Ричардом Докинзом, что атеисты должны называть себя brights (просветленными). Потому что это слово в точности воспроизводит мнение верующих об атеистах как о каких-то снобах. Множество раз в истории возникали массовые движения, когда совершенно неграмотные люди жгли церкви, потому что понимали, что это ложь.

Так в чем же сверхзадача Вашей атеистической деятельности? В том, чтобы, как пишет один Ваш критик, "безжалостными насмешками довести религию до того, что она соберет вещички и ринется, покраснев от обиды, прочь из нашего космоса"?

– Полная ерунда. Искоренить религию невозможно. Но у всего бывают пределы, и иногда мы обязаны сказать: "С нас хватит".

Кстати, Вы не видели серию из South Park, где фигурирует Ваш соратник по пропаганде атеизма Докинз? Там один из персонажей попадает в цивилизацию будущего, где Докинзу удалось-таки искоренить религию. Но в результате одна группа атеистов воюет с двумя другими, поскольку каждая считает, что именно она дает наиболее логичный ответ на Великий Вопрос.

– Еще десять лет назад главной фигурой американского атеизма была некто Мадалин Марри О'Хэр – сумасшедшая, которая держала свой капитал в небольших золотых слитках. В конце концов, ее убили из-за денег. Так вот, она выпускала бюллетени, книги о тайном ватиканском мировом правительстве, в общем, это были бредовые маргинальные дела. В нашем случае, обещаю, все будет намного серьезней.

Вы советуете верующим людям покинуть церковь и посмотреть в телескоп "Хаббл" или рассмотреть нить ДНК. Вашу реакцию на эти явления Вы описываете словом "благоговение". Перед чем именно Вы благоговеете?


– Когда Вы глядите на закат, в этом, безусловно, есть нечто трансцендентное. Но не сверхъестественное, потому что уже естественное достаточно прекрасно. Как сказал Эйнштейн, "чудесно то, что никаких чудес нет". Действуют законы природы, которые мы не понимаем полностью, но знаем, что они постижимы, нечто необычайное заставляет все это крутиться. И из этих законов не может быть никакого исключения ради блага молящихся, солнце не будет стоять на месте, чтобы они успели кончить битву. Потому что это было бы слишком примитивно в сравнении со стройностью и гармонией законов физики. Вот где красота. А религия мешает нам ее увидеть.


По теме :

*

Jacek Yerka




















Joel-Peter Witkin

«Я или психопат с острейшим эстетическим вкусом, или же потрясающе здоровый человек. Как бы то ни было, я знаю, что ничем не смогу себе помочь. Ведь это то, для чего я был рожден.»
Познакомившись с работами Уиткина  на ум приходит следующая фраза: «Слабонервным смотреть строго запрещается, а тем кто может переносить вид отрубленных конечностей, трупов и человеческие уродства — ознакомиться обязательно!» Ведь, не смотря на отталкивающие сюжеты снимков — это настоящее искусство. «Работы Уиткина шокируют» - самый часто встречающийся комментарий к его фотографиям. И это слабо сказано! При их рассмотрении возникает масса эмоций от отвращения до изумления тем, каким немыслимым образом составлены композиции снимков, и вообще, что творится у их автора в голове, потому что увидеть красоту в «этом», кажется невозможным. Но как всегда бывает, не все так просто. Стоит только узнать историю и суть снимков фотохудожника, как сам начинаешь относиться к его творчеству иначе.
Джоэль-Питер Уиткин (Joel-Peter Witkin)
У Джоэля-Питера Уиткина множество почитателей из разных кругов, его талант признан и отмечен четырьмя наградами за вклад в Британское художественное искусство и не только. Вместе с тем, выставки мастера официально запрещены властями некоторых американских штатов из-за страшного и нелицеприятного способа обличения всей сути человеческой. Сам же фотохудожник о своих работах говорит следующее: «Я не стремлюсь делать что-то шокирующее, сенсационное или аморальное. Напротив, мои работы говорят о красоте жизни и ее бренности, о морали и даже о бессмертии».

Скандально известный фотохудожник Джоэль-Питер Уиткин родился в 1939 году в Бруклине. Его мать была итальянкой и принадлежала к Римской католической церкви, а отец — еврей, эмигрант из России, вернее сказать он прибыл из Киева, но в Америке всех, кто прибыл из того края считают русскими. Так же известно, что дедушка и бабушка Уиткина происходили из Литвы. К сожалению, брак родителей Уиткина не был долгим. Причиной их расставания стали бесконечные ссоры на религиозной почве.
У отца Уиткина было еще четверо «законных» сыновей, все они были стекольщиками, и маленький Джоэль помогал им, его работа заключалась в выбивании стекол из старых рам. Однажды мелкий осколок отлетел и вонзился ему в глаз. Боль сводила с ума. Тот момент, когда отец вынимал это маленьий кусочек стекла, Уиткин вспоминает как самое близкое общение с ним. После развода, этой возможности почти не было. Уиткин-старший приезжал только для того, чтобы обсудить денежные вопросы, касающиеся алиментов. В такие редкие визиты он подзывал маленького Джоэля и показывал ему вырезанные фотографии из таких журналов как Life, Look, Daily Mirror. Показывая их, он как бы говорил, что сам уже не сможет создавать что-то подобное, а вот у сына есть шанс. Безусловно, это было хорошим толчком к началу долгого, тернистого пути фотохудожника.
Оба родителя будущего известного фотографа были творческими людьми, оба тянулись к искусству. Отец хотел быть виолончелистом, но из-за бедности не мог себе этого позволить. Мать мечтала играть на фортепьяно для немых фильмов, но когда появился звук — эта мечта угасла и ее место заняли цифры, она стала бухгалтером. Зато женщина всеми силами старалась развивать таланты своих детей. Когда старшая сестра Уиткина заинтересовалась пианино, ее отправили к учителю в сам Карнеги-холл. Брат-близнец Джоэля-Питера - Джером Уиткин, с ранних лет любил рисовать и тогда его послали на уроки рисования и живописи. Теперь он известный художник в штатах, а так же профессор живописи в Сиракузах. С детства их часто водили по музеям искусств, прививали чувство прекрасного. Но, всё-таки, выбор в пользу фотографии Уиткин сделал именно благодаря отцу.  А тому чтобы его работы были такими, какими мы их видим сегодня, поспособствовал один страшный и даже роковой случай, больше похожий на легенду. Будучи пятилетним мальчиком Уиткин был свидетелем страшной автомобильной катастрофы, одной из жертв которой оказалась маленькая девочка. Ей оторвало голову и она прикатилась прямо к ногам маленького Джоэля-Питера.
После этого будущий фотограф, можно сказать, стал смотреть на мир другими глазами. Жизнь, ее тонкости, смерть как конец или продолжение бытия — все эти вопросы невероятно  интриговали и завораживали его. К тому же он воспитывался очень религиозным, и многие его работы, как ни странно, посвящены Богу.

Уиткин получил блестящее образование. В детстве он посещал грамматическую школу  Saint Cecelia в том же районе, в котором и жил. Продолжать образование было желанием самого Джоэля и он поступает в бесплатную школу Купер Юнион, до сих пор считающуюся одной из лучших школ Нью-Йорка. Для поступления в нее, необходимо было пройти конкурс. Отбор очень жесткий, из 60 абитуриентов поступал только один и таким счастливцем стал Уиткин. В 1954 году он заканчивает это учебное заведение в качестве скульптора.

В 14 лет Уиткин знакомится с Артуром (Ушером) Феллингом — известным фотографом, прославившимся снимками с мест арестов и преступлений. А когда Джоэлю-Питеру было 16 лет, он позвонил Эдварду Стейхену и договорился показать ему свои работы. Тогда это были маленькие слайды. Уиткин пользовался цветной пленкой, и результаты были готовы на следующий день. Стейхен оценил талант молодого фотографа и даже отобрал несколько слайдов для выставки с многообещающим названием «Шедевры фотографии». Возможно, среди них были снимки с «парада уродов» на Кони-Айленд, куда его со сводными братьями привел отец. Там Уиткин сфотографировал гермафродита, трехногого человека и женщину-курицу. Как бы то ни было, но именно после этой выставки Джоэль-Питер Уиткин окончательно решил стать фотографом.
В молодости он много путешествовал по Индии, изучал йогу, увлекался философией Востока и это очень отразилось на отношении молодого фотографа к Западной цивилизации в целом и к Европейской культуре в частности.
Джоэль-Питер Уиткин (Joel-Peter Witkin)С 1961 по 1964 Уиткин работает военным фотографом во Вьетнаме, а с 1967 года попадает в штат City Walls Inc.  В 1974 получает ученую степень бакалавра искусств в Университете штата Колумбия. После этого заканчивает свое образование в Университете Нью-Мексико, находящимся в Альбукерке, где ему присудили звание магистра изящных искусств.
Любимым художником Джоэля-Питера Уиткина является Джотто ди Бондоне — первый в истории западноевропейской живописи, кто внес в свои картины элементы реализма, но больше всего на творчество фотографа повлияли сюрреалисты, в особенности Макс Эрнст, и искусство барокко. А одним из любимейшим фотохудожником сам Уиткин называет Августа Зандера — немецкого портретиста 20 века. Творчество этих великих мастеров повлияло на художественный вкус фотографа и нашло отклик в его работах.
Работы Уиткина — это не просто снимок модели. В каждую фотографию вложено столько ручного и умственного труда, сколько, пожалуй, в настоящую картину. Фотохудожник продумывает все до мелочей: сам рисует эскизы, создает антураж, подбирает моделей. Все, что вы видите на его фотографиях сделано вручную самим Уиткином.
Его фототехника похожа на дагеротипы — снимки, сделанные путем фотографирования на металическую пластину, покрытую слоем йодистого серебра. Это один из способов съемки, применявшийся до 50-х годов XIX в. Чтобы добиться такого эффекта, мастер не использует фотошоп, он вообще не пользуется современной техникой, а собственноручно работает над каждым снимком. Уиткин самостоятельно подбирает реквизит, устанавливает его, проявляет фотографии, вручную делает насечки, царапины на негативах, тонирует отпечатки, наносит на них пятна. Мастер всегда снимает на черно-белую пленку, а после, если того требует задумка, сам раскрашивает снимки, а так же использует такую технику как «руки в реактивах». 
Но, безусловно, самое главное в его творчестве — это модели, которых снимает Уиткин. «Вот краткий список моих пристрастий: физиологические причуды во всех своих проявлениях, умственно отсталые, карлики, горбуны, транссексуалы, бородатые женщины, люди-змеи, женщины с одной грудью, люди, живущие как герои комиксов, сатиры, сиамские близнецы с одним лбом, люди с хвостами, рогами, крыльями и так далее. Люди с дополнительными руками, ногами, глазами, грудью, половыми органами, ушами, носом, губами. Те, кто родился без рук, ног, глаз, гениталий, губ;либо все те, кого Бог наделил необычауно большими органами. Все виды экстремального визуального извращения: гермафродиты и уроды от рождения, юные нежные двуликие блондинки, сексуальные повелители и рабы, дамы с волосатыми лицами или уродливыми повреждениями кожи, согласные позировать в вечерних светских платьях» - говорит Уиткин.

К таким необычным моделям фотограф обращается не для того, чтобы шокировать зрителя, заставить говорить о себе, как о самом эксцентричном фотографе, наоборот, он считает этих людей так же достойными любования.
«Я стремлюсь показать каждого из них как уникальное и достойное восхищения создание. Я не эксплуатирую калек — мои отношения с ними строятся на сочувствии и профессионализме: я всегда рассказываю им свой замысел и, разумеется, снимаю только с их согласия. Это очень личные отношения: я никогда не обращаюсь в агентства, я нахожу людей на улицах, иногда — на репортажных фотографиях.»
Фото взглядТак, однажды увидев в одном французском журнале снимок чемпионки параолимпийских игр по плаванию, у которой не было двух рук и одной ноги, Джоэль-Питер был покорен ее харизмой и античными пропорциями тела. Он разыскал эту женщину, которая жила в том же городе, где некогда жил Роден. Решение пришло к фотографу само собой. Уиткин снимал ее в настоящем ателье этого великого художника в образе Венеры Милосской. Данное произведение носит название «Первый кастинг на Венеру Милосскую».
Фотограф не останавливается только на «неординарных» людях. В его работах можно встретить абсолютно здоровых и нормальных моделей, но они показаны в необычном образе и история фото так же удивительна. Например снимок, который бы рассказывал о травме, пережитой его бывшей женой в результате несчастного случая. Он называется «Руки сломанные окном». На самом снимке главной моделью выступает их знакомая - доктор. Фотомастер посчитал ее отличной «формой» для отображения травмированной руки его жены. Маска на лице женщины — условие, при котором она согласилась сниматься. На заднем плане расположена скульптура Венеры Милосской с чашкой вместо головы. По словам автора — это метафора отображение вреда нанесенного красоте.
Фото взглядНа его снимках вы так же можете увидеть натюрморты из зелени, хлеба, фруктов, отрезанной ноги или женской груди, трупы в замысловатых позах, с зашитыми после вскрытия телами, трупы животных. Само собой есть ярые противники такого творчества. Преподобный Пет Робенсон проклинал Уиткина  как сатаниста, а один патологоанатом из Медицинской Академии Нью-Мехико назвал его «вторым Джеффри Дамером» (серийный маньяк-убийца, который сначала спаивал своих жертв, после  душил, и с уже умершими занимался сексом.Некоторые части тела он съедал, остальные же растворял в кислоте. Таким сравнением он обвинял Джоэля-Питера в уничижении человеческого достоинства и существования. Жена британского премьер-министра пыталась закрыть выставку в Лондоне из-за картины «Пир глупцов». На этом снимке был изображен мертвый младенец с поврежденными конечностями в окружении всевозможной снеди. Ее попытки не увенчались успехом, и по окончании этой выставки Уиткин в четвертый раз был награжден за вклад в Британское изобразительное искусство.

Джермано Челан — директор отдела современного искусства знаменитого музея Гугенхайма, говорил о творчестве Уиткина следующее: "В его снимках проявляется эта причудливая любовь времен барокко к эксцессам. Они наполнены тоской по декадансу и экстазу, и обращением к расчленяемым в анатомических театрах телам, навеянным полотнами Бернини".
К мертвому телу за вдохновением  Уиткин обратился в 80-х годах. Он это делал не для того, чтобы ошеломлять зрителей, им двигало совсем другое желание. «Когда я снимаю мертвое тело, я хочу вновь сделать его достойным любования.» И это философия всего творчества фотографа. Снимая все то, на что простой обыватель смотрел бы с отвращением или жалостью, Уткин показывает в совершенно другом свете - он создает настоящие шедевры, в которых его модели показаны во всей красе.
У каждого снимка есть своя история и замысел. Одна из самых примечательных фотографий «Стеклянный человек». Модель для этого снимка он ждал в Мехико, ему пришлось задержаться там на 4 дня, поскольку в морг не поступало нужных тел для его съемок. Когда тела погружают в машину, их бросают лицом вниз, из-за этого у всех сломаны носы. В ожидании, Уиткин чувствовал, что должно произойти что-то необыкновенное. Так и случилось, наконец, привезли тела, которые аккуратно сложили специально для работы фотографа. Среди нескольких трупов, он увидел тот самый, который так долго ждал. После пробных снимков, Джоэль-Питер начал готовится к вскрытию и в этот самый момент труп на столе начал меняться. Это видел не только фотохудожник, но и его переводчик, который все это время был с ним. «Сейчас он предстоит перед судом. Прямо сейчас» - сказал тот. По окончании вскрытия, Уиткин усаживает тело в комнату, которую мы видим на фотографии, и начинает с ним работать. Как сказал сам мастер, бродяга стал похож на святого Себастьяна, в нем появилось изящество. «Могу поклясться, что его пальцы удлинились наполовину. Я никогда не видел людей с такими длинными пальцами. Как будто он тянулся в бесконечность» - вспоминает он.
Фотографии для Джоеля-Питера Уиткина — это некие коллекции из случайных находок, которые впоследствии становятся единым целым на снимке. Так, например, натюрморт, в центре которого лежит отрезанная женская грудь, собирался из череды обстоятельств и находок. Сначала мастер в одном из моргов увидел грудь, долго над ней работал, чтобы предать ей очертания живой плоти, так как после отрезания она теряет форму.  Он купил роскошное блюдо лиможского фарфора, редкостные экзотические плоды из страшно дорогого магазина деликатесов, а возле морга, где должна была происходить съемка, увидел маргаритки и также решил включить их в натюрморт. Для фотографа важно то, что получается на отпечатке, а не что происходит перед камерой.
«Меня не интересуют стерильные образы, я работаю с настоящими эмоциями, с тайнами жизни и смерти — и это невозможно подделать. Я не люблю двусмысленности и делаю свои снимки так, чтобы было отлично видно, что именно на них запечатлено.»

Как говорит сам мастер, в его работах присутствует некий литературный элемент, ведь он придумывает не сюжет, а именно метафорическую канву. Хорошее этому подтверждение снимок «Кухня неудавшегося романа»  - одноименный рассказу, написанного другом фотографа из Калифорнии. Безусловно, эти слова будоражат воображение, и Джоэль-Питер решил создать тот образ, который, по его мнению, соответствовал бы им. Набросок будущего снимка был создан во время перелета в Аргентину. Его героиня - женщина, испытывающая страсть к своему бывшем любовник, на которой из одежды кроме чулок и туфель ничего не должно быть. Саму модель Уиткин нашел в Буэнос-Айресе. На кастинг привели шесть женщин, и  среди них он сразу увидел ту, которая ослепляла своей красотой. Она была танцовщицей и акробаткой с длинными рыжими волосами. Как обычно, фотохудожник сам спроектировал постамент, на изготовление которого ушло несколько дней. Любовник же был представлен в виде пениса, выступающего из мишени. Значение всего образа заключается в следующем - «самые сокровенные мечты сводятся порой к неудовлетворенному влечению».
Фото взглядВ некоторых работах фотограф рассказывал о себе и своей жизни, например, «Красавица с тремя сосками» или «Алеф». В первой работе запечатлена очень красивая женщина, русская, полностью обнаженная и лишь немного прикрытая драпировкой. На шикарной копне волос расположилась небольшая модель корабля, и, разумеется, как говорится в названии, у нее три соска. Но это не очередной врожденный дефект. Два идентичных соска, которые располагаются на одной груди, сделал сам Уиткин. Во всей композиции заключен очень глубокий смысл, который невозможно представить себе, просто глядя на фотографию. Два искусственных соска изображают фотографа и его брата-близнеца, а настоящий на другой груди девушки — зародыш сестры фотохудожника, которая умерла, не родившись, на 8 неделе беременности, у его матери был выкидыш. Что примечательно, фотохудожник утверждает, что, будучи в утробе, он как бы сам испытал это на себе, - «увидев смерть плода, его уход во тьму и выход из тела матери. Я видел смерть до того, как родился!».
«Алеф» - это представление Уиткина о своей собственной смерти - «когда клоуна увозят со сцены жизни». Отделенная от тела голова говорит о том, что сама личность человека заключена в ней, а маска рассказывает  даже больше, чем само лицо. Разрисованный задний фон изображает «комедию жизни».


Этот удивительный во всех смыслах творец за свои труды был удостоин множеством наград, одной из которых является французское звание Кавалера искусств и ремесел. Его выставки проходили в таких знаменитых музеях как: Stedelijk Museum (Амстердам, 1983), Grand Palais (Париж, 1985), Solomon R. Guggenheim Museum (Нью-Йорк, 1995), а так же во многих других музеях и галереях мира.
Джоэль-Питер Уиткин (Joel-Peter Witkin)В настоящее время он живет в своем поместье, очень закрытой жизнью, в окружении семьи из шести охотничьих собак, своего секретаря Цинтии Кук, сына Керстена, жены Цинтии и ее любовницы Барбары Гилберт. Жизнь фотографа похожа на его работы, такая же сюреалистичная. Да и как иначе. Этот удивительный человек, великий фотохудожник не может жить иначе. Он продолжает творить, удивлять, покорять, вызывать негодование, но главное получать от своей работы истинное удовольствие. Есть притча, хорошо характеризующая фотографа, как истинного творца, он сам любит её рассказывать и со временем она стала его «визитной карточной»: «Есть великолепная история о путешественнике, шедшем по пустыне. Когда он шел, то неожиданно услышал впереди звон стали о камень. Подойдя ближе, он видит двух человек, на жаре обтесывающих камни. Он подходит к одному, очень и очень раздраженному, и спрашивает — что ты делаешь? — «Я обтесываю камни». Путешественник подходит к другому. Тот также колотит по камню, но совершенно спокоен. «Что ты делаешь?» — спрашивает у него путешественник. — «Я строю собор». Джоэл Питер Уиткин.
Автор Кира Банникова